— Куда вы на ночь глядя?

— Ничего, меня машина ждёт… Денисыч! Проснись! Давай наливай.

Фил разлил, мы выпили, после чего Сан Саныч подобрал свои бумажки и ушёл так же неожиданно, как и появился. Дверь за ним закрылась. Под окнами с другой стороны дома зафырчал мотор, сверкнули фары, и всё стихло.

— Ну и дела. — Фил почесал затылок. — А может, он прав? Если всё и вправду так? Откололи вы кусочек от летающей тарелки, сляпали себе байк… А, Кабан? Что скажешь?

Он махнул рукой.

— Если бы я знал…

Мы прошли обратно в холл, угрюмо разместились в креслах. Пить не хотелось. Есть тоже не хотелось. Сна не было ни в одном глазу. По телевизору поймали было «Муз-ТВ», но гнали там такую дрянь, что мы поскорее вырубили звук, оставив лишь картинку. Некоторое время мы сидели молча, глядя на дёргающихся в пляске девок и каких-то сопляков, которые с чего-то вдруг решили, что они музыканты. Кабан меланхолично шарил по карманам.

— Слышь, ребята, — вдруг окликнул нас Денисыч. — Вы и вправду «харлея» потеряли или просто заливаете Сан Санычу, чтоб он его не отобрал? А?

Я в нерешительности посмотрел на Кабана, Кабанчик — на меня.

— Покажи ему, — сказал я.

Кабан со вздохом полез в карман и выставил на стол малюсенькую — сантиметров пятнадцать длиной — копию «харлея». Все пропорции были в точности соблюдены, моделька была выполнена с исключительной тщательностью, всё было на месте вплоть до мельчайших деталей, и даже кабанья морда, как ни в чём не бывало, красовалась на миниатюрном бензобаке. Денисыч протянул к «харлею» руку, глянул на Серёгу: «Можно?» Тот кивнул и отвернулся.

Фил осторожно взвесил мотоцикл на ладони, булавкой включил и выключил фары, покрутил колёса, поднёс к уху и потряс, проверяя, есть ли что в баке. Поставил обратно.

— Это… он?

Кабан кивнул.

— И это всё, что от него осталось?

— Не рви душу, Фил! — огрызнулся Серёга. — И так тошно. — Он мечтательно уставился вверх, на потолок, и тоскливо вздохнул. — Какой был байк! Какой был байк! Мечта…

— А ты не пробовал э-э… превратить это во что-нибудь полезное?

— Пробовал… — грустно отмахнулся Серёга, посмотрел на меня и умолк.

— Мы каждый раз теперь, когда с ним пьянствуем, ставим перед собой эту штуку и пытаемся чего-нибудь с ней сделать, — пояснил я. — Но это всё, что нам удалось.

— Что же в ней полезного? Конечно, он как настоящий, но не будешь же ты ездить на такой букашке!

Кабан вместо ответа раздобыл из куртки пачку «Примы», вытащил и размял одну сигаретину, потом взял со стола уменьшенную копию «харлея» и нажал там на что-то в районе багажника. Щёлкнуло. Из бензобака выскочил маленький огонёк, Кабанчик прикурил и поставил «модельку» обратно. Выпустил дым.

— Если я в чём-то разбираюсь, так это в мотоциклах, — сказал он.

— В зажигалках ты разбираешься…

— Сам дурак… Там ещё радиоприёмник есть, — как-то некстати добавил Кабан. — Только батарейки очень уж быстро садятся.

Я бросил взгляд на часы.

— Ого! Народ, уже полчетвёртого. Давайте спать, что ли…

Фил долго молчал.

— Дураки вы оба, — сказал он наконец. — Всякий раз вам что-то необыкновенное на голову сваливается, а вы ни сном ни духом… Только и можете… А, что с вами разговаривать!..

В дверях Кабан остановился.

— Знаешь, чем «харлей» лучше девушки? — спросил он у меня.

— Отстань, — отмахнулся я. — Задолбал.

— Нет, всё-таки знаешь?

— Отстань, говорю! Не знаю и знать не хочу.

— Даже самый отъявленный моралист не против, если у тебя больше одного «харлея».

Я остановился как громом поражённый. Обернулся.

— Так ты…

Кабанчик прижал палец к губам и заговорщически подмигнул.

Вот такая история. Вроде всё кончилось, а я всё хожу и думаю: что, если следующим летом прихватить с собой Серёгу и поездить с ним по кое-каким местам? Очень подозрительным, кстати говоря, местам…

И ещё… Вы случайно не знаете, как устроен космический корабль?

Ленка позвонила в ночь, когда я пнул ежа.

Верней, я пнул ежа в ту ночь, когда позвонила Ленка. То есть, конечно, не пнул, а так, отшвырнул ногой, чтоб не мешал. Что называется поддел… Впрочем, кто кого поддел, это ещё вопрос. Ёж к осени матереет, колючий становится, ужас, наступишь — мало не покажется. Мне, во всяком случае, не показалось.