— Спасибо, я найду. Спокойной ночи!

Она вытолкала Серёгу в коридор и прикрыла за ним дверь.

Мы кое-как собрали и свалили в раковину грязную посуду и тоже стали располагаться на ночлег. Я долго путался в холодных трубках раскладушки, куда-то падал, что-то ронял, пока наконец не улёгся.

— Свет гаси, — пробубнил Серёга из-под одеяла.

Я погасил. Лёг опять. Услышал, как Ленка выбралась в ванную и пустила воду и как Серёга ворочается и скрипит матрасными пружинами. (Между нами, Кабанчик западает на всех девушек, и Ленка — не исключение.)

— Классная девчонка, — сказал он куда-то в темноту. — Скажи, ведь правда классная?

— Угу.

— Жаль, что она так ненадолго. Скажи, ведь правда жаль?

— Угу.

— А вот если бы…

— Спи, а то подушкой задушу, — пообещал я, и Серёга послушно затих.

Я уже основательно задремал, когда из коридора вдруг донёсся истошный женский визг — настоящий первобытный вопль ужаса. Хмель слетел с меня вместе с одеялом, я вскочил в чём был, заметался, схватил в темноте что-то тяжёлое (как оказалось, гантель) и ринулся в коридор на помощь.

И остолбенел.

Прямо на меня, распространяя мертвенно-бледное зелёное сияние, ползло какое-то чудовище. Впрочем, какое там «ползло»! Бежало, топало, неслось, загребая когтистыми лапами! И не сказать чтоб оно было уж очень большим, просто выскочило так неожиданно! И этот его свет… Я просто голову потерял. Навек запомню эту картину. Было видно, как Ленка в ночной рубашке, с зубной щёткой в руке и полотенцем в другой, медленно сползает на пол по стене. Я заорал, подпрыгнул, попытался ткнуть тварюгу гантелью, промахнулся и упал. Чудо проскочило у меня между ног и удрало на кухню.

В таком виде Серёга нас и застал, когда наконец добрался до выключателя. Ленка лежала без чувств. Зато меня они переполняли.

— Ну, ты, сволочь, — мрачно сказал я, — ты чем ежа покрасил?!

— Кра… краской… — растерянно ответил он, обалдело таращась на Ленкино тело. — А что?

— Что? Я тебе сейчас покажу «что»! Какой «кра-краской»?!

— Светящейся… ну этой, как её… люминесцентной. — Кабанчик сделал неопределённый жест руками и пояснил: — Чтоб в темноте не наступить. Да ты не бойся, — сбивчиво затараторил он, — у меня их целый маркеров набор, они безвредные, мне дядька из Америки привёз. Пахнут и светятся…

— Ты у меня сейчас сам запахнешь и засветишься! — Я морщась встал, отпнул гантель и двинулся к Ленке. — Так же заикой можно стать! Ну-ка, помоги…

Вдвоём мы аккуратно перенесли пострадавшую гостью в кровать, привели в чувство и успокоили как могли. Серёга даже изловил и приволок в дуршлаге ежа, чтоб показать: «Видишь? Ничего страшного». Ёж фыркал и сворачивался в шар. Иглы были щедро, от души намазаны ядовитой зеленью фломастерных чернил. Ленка выпила вина, расслабилась и немного успокоилась. Даже решилась погладить зверюгу.

— Колючий какой… Как ты его изловил?

— А я вантузом…

Инцидент был исчерпан. Все разошлись по комнатам, Ленка заперлась. Ежа водворили в аквариум. Всю ночь поганая тварь светилась в темноте, скреблась и шуршала бумагой. Уснул я только под утро, да и то ненадолго.

На следующий день проснулись рано, и, как оказалось, совершенно напрасно: с самого утра зарядил дождь. Небо затянуло от края до края, настроение было безнадёжно испорчено. Пермь город такой: вроде асфальт кругом проложен, но стоит пройти хотя бы маленькому дождичку, как весь город становится ужасно грязным. Весной здесь почти Венеция. Вероятно, виной тому глины вокруг — земля тут плохо впитывает влагу. В общем, слякотно и противно.

Мы сидели на кухне, пили чай и уныло смотрели в окно.

— Прогуляться, что ли? — задумчиво скребя затылок, спросил Серёга. — До магазина, а?

Вопрос был чисто риторическим. Идти никуда не хотелось, даже в галерею, не то что в магазин. Продолжать вчерашнее не было ни смысла, ни желания.

— Слушайте, — вдруг сказала Лена, — а эта пещера… кенгуровская… она где?

— Откуда мне знать? — Кабанчик пожал плечами. — В Австралии, наверное. Они же там вроде живут.

— Кто?!

— Ну эти… кенгуру.

Доходило до нас медленно. Кабан после вчерашнего, похоже, ничего не помнил.

— Кунгурская, — пришёл на помощь я. — Она называется: «Кунгурская ледяная». Нет, недалеко. Два часа на электричке. Хочешь съездить?

— Можно бы… Всё равно делать нечего, не сидеть же дома.

— Тогда надо торопиться. Утренние электрички мы уже пропустили, осталась одна или две, а если потом ещё возвращаться… Впрочем, я могу Димке позвонить Наумкину — он там работает.