«Нужно, чтобы врач был обучен в соответствии с «Прогнозом» Гиппократа и другими работами, и чтобы он знал труды о природе, так как «природа является врачом всех живых существ». Он должен помогать природе, которая борется против болезни. Природа восторжествует над болезнью, если в качестве союзника получит врача, исполняющего свой долг, и самого больного, послушного и не допускающего ошибок в режиме».

Однако прочтение Эцием Гиппократа допускает сдвиг по смыслу: природа занимает место, которого у нее не было в древнейших трактатах. В «Эпидемиях» врач должен быть союзником больного в борьбе с болезнью. У Эция врач становится союзником природы в борьбе с болезнью. В сражение вступило новое действующее лицо и играет в нем заглавную роль: природа.

Временем Юстиниана датируется также сатирическая эпиграмма поэта Агафия, которая свидетельствует о престиже Гиппократа: один врач из Коса следует букве учения своего знаменитого предшественника, но, к сожалению, не сохранил его дух:

«Алкимен лежал в постели, истощенный лихорадкой; он страдал от хрипоты в горле, чувствовал колотье в боку, как будто его царапали кинжалом, и часто задыхался, дыша со зловещим шумом. Пришел Каллигнот из Коса, большой болтун, напичканный своей целительной наукой, всегда имеющий прогноз в случае болей, не возвещающий ничего, кроме того, что и так должно случиться. Он наблюдал положение тела Алкимена, строил догадки по лицу, с ученым видом щупал пульс, рассчитывал перечень критических дней, резюмируя все, не отклоняясь от Гиппократа. Вот тогда он с суровым лицом и важным видом продекларировал свой прогноз Алкимену. «Если твоя глотка прекратит гудеть, если прекратится колотье в боку и если твое дыхание перестанет быть учащенным из-за лихорадки, тебе больше не будет грозить смерть от плеврита, ибо это признак того, что наступил конец твоим страданиям. Желаю тебе удачи! Однако позови законника, наведи порядок в своем имуществе и оставь существование, этот источник треволнений; а мне, твоему врачу, в награду за хороший уход оставь в наследство треть своего состояния».

Этот врач из Коса прекрасно знал «Прогноз» Гиппократа, совсем как Эций, но он совершенно забыл «Клятву»!

Вернемся к энциклопедистам. Энциклопедии Орибаса и Эция, написанные в Константинополе, знаменуют новую роль в истории медицины столицы Восточной Империи, которая достигнет кульминации в период византийского возрождения. Тем не менее другие, древние центры, особенно в Александрии, процветают и упрочивают Гиппократову традицию. Кстати, и Орибас, и Эций учились в Александрии. В этом городе несколько работ Гиппократа остаются частью учебной программы, хотя их меньше, чем трудов Галена. К ним пишут комментарии. Сохранились комментарии 6 и VII веков. Палладий в VI веке прокомментировал VI книгу «Эпидемий» и хирургический трактат «Переломы». В VII веке Иоанн Александрийский прокомментировал трактат «Природа ребенка». Тогда же Стефан, называемый то Александрийским, то Афинским, написал комментарий к «Афоризмам», «Прогнозу» и «Переломам». Благодаря этим работам, мы знаем, какие трактаты Гиппократа изучали в Александрии и порядок их чтения.

Третьей большой энциклопедией античности мы обязаны врачу VI века Павлу Эгинскому, который учился и работал в Александрии. Энциклопедия Павла еще менее обширна. Она состоит из семи книг. Упоминаний о Гиппократе меньше, чем о Галене, хотя соотношение в ущерб Гиппократу меньше, чем у Эция. Павел Эгинский, который был и теоретиком, и практикующим врачом, особенно ценил у Гиппократа то, что касалось хирургии. Очень редко приводя длинные цитаты, он делает исключение для описания вывиха челюсти и способа его вправления. «По теме полного вывиха челюсти, — говорит Павел Эгинский, — достаточно дать тебе текст Гиппократа, который лаконичен, безупречен и хорошо изложен». Дальше следует длинная цитата из 30 и 31 глав трактата «Суставы». После чего Павел Эгинский заключает: «Я сам тоже очень часто употреблял этот способ вправления». Безоговорочная похвала Гиппократу исходит от практикующего врача, считающего, что лучшего способа не придумаешь. Современные врачи тоже это признавали. «Самый распространенный во Франции способ, — говорит хирург Нелатон (1807–1873 годы), — это способ, который применялся с древнейших времен, как он описан Гиппократом».

Александрийская школа придет в упадок после арабского завоевания в 642 году. Но греческая традиция гиппократизма в этом городе, вероятно, не прервалась. Известно, что арабский врач XI века, живший в Каире, получил от христианского коллеги список пятидесяти пяти трудов Гиппократа, который был у него на греческом языке, и для этого случая он перевел его на арабский! Позднеалександрийское наследие будет передано на Запад посредством латинских и арабских переводов.

Так как Гиппократова литература использовалась практикующими врачами на Западе, это вызвало необходимость перевода ее на латынь для тех. Поэтому в V или VI веке в Италии были сделаны переводы многих трактатов Гиппократа, в частности в Равенне, столице византийского экзархата с 568 до 752 года. Они датируются временем, когда Кассиодор в Виварийском монастыре в Южной Италии рекомендовал монахам, не знающим греческого, читать на латыни Гиппократа и Галена. Эти древние переводы на латынь скрупулезно скалькированы с греческого. Они дошли до нас в рукописях X века. Но ошибки копиистов столь многочисленны, что результат удручает: это варварская латынь, порой непонятная. Тем не менее один из переводов очень ценен, так как является единственным источником одного из Гиппократовых трактатов «Недели», греческий оригинал которого утрачен.

На Востоке Гиппократово творчество, которое продолжали читать на греческом языке в Александрии, Пергаме и Константинополе, было переведено на арабский и сирийский. Здесь нужно упомянуть крупного переводчика IX века Хунайна ибн Исхака. Это несторианский врач, который руководил в Багдаде Домом Мудрости, основанном абассидским калифом. Он имел обыкновение переводить со своими учениками с греческого на сирийский, а потом с сирийского на арабский. Сохранился единственный арабский перевод, сделанный непосредственно с Гиппократова текста.

Так как Хунайн был крупным переводчиком Галена, он косвенно способствовал распространению Гиппократовых произведений, сделав перевод «Комментариев» Галена к Гиппократу. Произошел однако довольно курьезный случай. Мы помним, что это комментарии — из «слов Гиппократа» (по терминологии Хунайна), то есть комментарии Галена к этим словам. А в арабском переводе заново составили Гиппократовы трактаты, изъяв уточнение «слова Гиппократа» из комментариев Галена. Эта любопытная хирургическая операция воскресила Гиппократа, но с головой Галена! Благодаря этим переводам Гален и Гиппократ оказали глубокое влияние на арабскую медицину, хотя арабские комментаторы и узнали Гиппократово творчество преимущественно через Галенов гиппократизм.