От волнения Григорий Пантелеевич захотел покурить, но вовремя вспомнил, что бросил лет десять назад. Он тщательно прожевал кусок хлеба с салом и спросил:

 - А отец кто?

 - Лена рассказывала мне, что её мужа звали Николай. Фамилию ему дали в детдоме – Безродный. Малышом он случайно оказался в Сталинграде… Там его опекала какая-то женщина, но после войны она умерла, и Коля снова оказался в детском доме.

 - Печальная история. – Признался Григорий Пантелеевич и посмотрел на небо.

 - Единственное что у него осталось от родных – нательный крестик и имя Коля.

 … Незаметно подкрался тихий бархатный вечер. Станичники начали расходиться по своим домам, праздник заканчивался. Иоганн дремал, положив голову на стол. Александра с отцом и мужем сидели рядом и тихо беседовали. К ним подошёл уставший за суматошный день Николай и плюхнулся напротив.

 - Фу ты! – выдохнул он и вытер рукой вспотевший лоб.

 - Устал Коля! – участливо поинтересовалась Саша.

 - Для кого-то праздник, а для меня работа.

 - Мы скоро поедем…

 - Вы же моя семья!.. Может, переночуете?

 - Нет, поедем.

 Николай изобразил на загорелом лице огорчение, и чтобы перевести разговор на другую тему спросил Сашу:

 - Где работаешь?

 - После лагеря пробовала устроится в Новочеркасске, - пояснила она и скорбно поджала красиво очерченные губы, - но не получилось… С такими, как я, в городе боятся общаться. Ещё в лагерях мне объяснили, что "особых" могут расстрелять в любой момент. Когда везли с этапа на этап, я всякий раз боялась, что вот сегодня поставят к стенке. Мне до сих пор снятся поезда, станции и тупики. Как были мы «меченые», так и остались.

 - Новочеркасск дал один из первых известных примеров того, что честный офицер может и должен отказаться от исполнения преступного приказа. – Глядя на зятя, сказал Григорий Пантелеевич.

 - Для меня, военного человека, когда сказали, что надо поднять войска по боевой тревоге, то есть с оружием и боеприпасами, стало ясно – это не для борьбы со стихийными бедствиями. – Пояснил немного смущённый оценкой его действий Шаповалов.

 - Как же решился не выполнить приказ?

 - Я со своим народом не воюю!

 Александра спросила мужа, что было бы, если бы он подчинился приказу, и танки, стоявшие на мосту через реку Тузлов, атаковали толпу. Тот решительно ответил:

 - Погибли бы тысячи.

 - Ишь што выдумали, - заругался Шелехов, - по мирным людям танками…

 Николай Сафонов чувствовал себя немного скованным в присутствии генерала. Отвернувшись в сторону Дона, он спросил невпопад:

 - Иван Матвеевич, как Вам удалось выжить в войну?.. Ведь процентов восемьдесят танкистов погибли.

 - За четыре года, продуваемых смертным ветром и пропахших порохом, не чаял остаться в живых.

 Шаповалов приосанился и веско продолжил ответ:

 - Ведь справа и слева под прицелом и залпами войны неумолимо редели ряды фронтовых друзей-танкистов. А для меня так и не выточили снаряда со смертоносным осколком.

 - Значит, небу было нужно для чего-то оставить Вас в живых…

 Долгий день и тяжёлый разговор утомил всех. Минут десять присутствующие сидели в тишине, думая о своём. Николай первый нарушил молчание:

 - А мой брат Митька готовится к полёту в космос!

 - Что ты говоришь!

 - Скоро запуск…

 - Надо же! – ахнула Саша и показала вытянутой рукой параллельно земле. – Я его вот таким помню.

 - Отсутствие электрического света в большинстве сёл и деревень, где живёт добрая половина населения страны, лапти, вши и запуск в космос первого в мире искусственного спутника Земли! – с иронией сказал Григорий Пантелеевич.
– Таковы контрасты нашей страны.

 - Не забывайте, - вставил Шаповалов и показал зачем-то вверх, - страны, которая разгромила Гитлера и задела за живое сведущих, сытых и процветающих американцев.

 В это время к ним подбежал накупавшийся до синевы Костя. Худенькое тело его блестело от капелек речной воды. Из одежды на нём болтались синие сатиновые трусы.

 - Мама! – закричал он издалека, - я научился нырять с берега.

 - Молодец!
– похвалила Александра и погладила его по мокрым волнистым волосам.

 - Чего это он у тебя ходит с крестиком на шее? – спросил осторожный Николай.

 - Этот крестик его мать завещала никогда не снимать…

 - Всё равно негоже, в нашей стране ходить с крестами. – Недовольно пробурчал коммунист Сафонов.