- Мы тоже там воевали! – сдерживая нарастающее раздражение, сказал Григорий Пантелеевич.

 Жесты немца были чётки и энергичны. Силуэтом и повадками он напоминал бывшему противнику небольшую хищную птицу.

 - Стервятника, что ли? – прикидывал Шелехов.

 - Давайте лучше выпьем! – предложил хлебосольный хозяин. – А разговоры оставим на второе.

 Гости расселись за сбитые из необструганных досок столы, стоящие прямо на берегу Дона. Григорий оказался прямо напротив Иоганна. После третьей рюмки и лёгкой закуски немец спросил его на довольно сносном русском языке:

 - Почему Вы на меня так смотрите?

 - Как так?

 - С подозрением…

 - А как мне смотреть, ежели вы троих моих сынов убили, города и сёла порушили?

 - Я не фашист, - тихо сказал оппонент, - нас заставляли, вас тоже.

 - Я тебя на энту землю не звал…

 - Зато вы уже четверть века не уходите с моей, и ещё Бог знает сколько будите разделять мою Германию.

 Спорщики зло посмотрели друг на друга, хорошо, что никто их не слушал. Большинство гостей танцевало, остальные вели свои застольные разговоры.

 - Ты прав, - остывая, сказал Григорий, - вы были всего лишь оружием Божьим. Слишком много мы грешили, слишком долго мы жили, словно животные и считали энту жизнь единственно правильной. Воевали, грабили, убивали… Хотели жить как деды и прадеды, ничего не хотели менять. Вот нас так переучили и кровью умыли!

 - Поверьте, мы тоже сполна расплатились за наши прегрешения!

 - Ежели собрать всю кровушку, пролитую наземь на моих глазах и которую сам выцедил, - Григорий Пантелеевич махнул рукой в сторону реки, - аккурат Дон заполнится…

 - А моя может заполнить Эльбу!

 - Наше поколение сполна искупило вину русского народа… - прошептал Шелехов.

 Помолчав немного, они выпили водочки и уже спокойней начали вспоминать боевое прошлое:

 - А ведь ещё можно поспорить, кому легче было идти в бой, "обстрелянному" или новичку.

 - Среди новичков, как правило, было больше жертв. – Не соглашался Григорий и отодвинул в сторону тарелку, - а вот относительно морального состояния перед боем - у новичка и "обстрелянного" есть, о чём подумать.

– Да о чём там думать! – Иоганн отодвинул свою, словно расчищая поле боя.
– Я шёл на фронт, не представляя, чем это пахнет, так шли все новички, в надежде, что месяца через 3-6 с победой вернёмся. Когда я впервые побывал в отпуске, когда почувствовал мирную жизнь, помылся и выспался на чистой постели, так не хотелось возвращаться в ад... Невольно бережёшь себя!

 - Зато у "обстрелянного" накопился боевой опыт. Он уже знает по полёту снаряда и бомбы, "наш" снаряд или проходящий.

 - А новичок не задумывается о смерти, поэтому менее уязвим.

 Так они спорили, не обращая внимания на развлечения других гостей. Да и спор был ни о чём. Оба говорили одно и то же, только разными словами. Однако вскоре разногласия опять стали принципиальными.

 - Всё-таки немцы воевали лучше! – слегка забывшись, сказал Иоганн.

 - Чего же вы тогда проиграли?

 - Пятеро оставшихся в живых после артиллерийского обстрела солдат моей роты отбивали атаку русского батальона, уложив его перед своими позициями…

 - Но мы ваш Берлин взяли, а вы Сталинград - нет.

 - Нам оставалось пройти всего несколько сот метров до Волги!

 - Но вы их не прошли!

 Майер хотел сказать что-то обидное, но вовремя спохватился. Он помолчал, обдумывая новые доводы, и с усмешкой произнёс:

 - Что вы русские за странный народ? Мы наложили в Сталинграде вал из трупов высотою около двух метров, а всё лезли и лезли под пули, карабкаясь через мертвецов, а мы всё били и били, а вы всё лезли и лезли…

 - Назад нам повернуть было нельзя! – признался бывший сержант и заиграл желваками. – Сзади подпирали заградотряды…

 К столу вернулись Николай и генерал, которому показали новый колхозный клуб.

 - О чём спорим? – живо поинтересовался Иван Матвеевич.

 - Да вот вспоминаем войну…

 - Забывать её уроков не следует, – согласился дипломатичный Шаповалов, - но и вечными врагами быть не стоит!

 - Точно!

 - Вот мы воевали друг против друга, - улыбнулся остывший Григорий Пантелеевич, - а нынче сидим водочку пьём…

Все дружно согласились, что за это нужно выпить. Следующий час гости пили, ели и смотрели, как соревновалась колхозная молодёжь. Солнце взобралось на самый верх своей наблюдательной вышки, и только тень от склонившихся над столом берёз спасала от его жгучих лучей.