Кормили 4 раза в день. За стол садились вчетвером: лётчик, штурман, стрелок-радист, техник. Меню: первое и второе блюда; на третье – какао в обед, шоколад; масло, сыр на третье блюдо – в ужин.

 - Даже полдник на аэродром вывозят. – Не верил он своему счастью.

 В казарме авиационного полка стояли двухъярусные кровати.

 - Казармы плохие – для лагерников построенные. – Делились старослужащие и кривили лица.

 - Зато кровати хорошие…

 В метель в них было холодно, хотя топили беспрерывно. Аэродром Талаг, в 60 верстах от Архангельска был построен на болоте, где на сцепленные бетонные плиты приземлялись ЛИ-2.

 - Клюквы поел за службу вволю. – Радовался рядовой Сафонов, но однажды попал в переделку.

 Командир его батальона охраны оказался очень злющий. Особенно он любил проверять часовых на постах и если находил спящих, сразу отправлял солдатиков в лагеря, строить плотины. В сталинские времена за сон на посту, как врагу народа давали много. Очень его боялись все, но физиология брала своё, и солдаты нет-нет, да и засыпали на посту.

 - Благо, стоять надо с винтовкой, - делились секретами караульные, - опёршись спиной о стенку, а подбородком о винтовку…

 - Можно хорошо покемарить стоя.

 У винтовки Мосина есть одна особенность, затвор открывается если медленно, то бесшумно, и в заднем положении при нажатии на курок вываливается совсем. Подкрался как-то ночью комбат к посту, где рядовой Сафонов спал стоя. Он тихонько вынул затвор у его винтовки, и пошёл проверять другие посты.

 - Вот влип!
– Через минуту Митя проснулся, и понял, что - каюк.

 Он быстро сообразил что делать, побежал на соседний пост, и попросил у товарища затвор. Вернулся на пост, зарядил винтовку и ждёт комбата. По Уставу караульной службы, часовой должен окрикнуть любого идущего по территории поста.

 - Стой, кто идёт! – строго как учили, спросил Митя.

 Комбат только ухмыльнулся и шагал дальше.

 - Стой стрелять буду! – предупредил бдительный часовой.

 Комбат идёт, поигрывая затвором. Воспользовавшись шансом, Митя сделал предупредительный выстрел в воздух, и тут же влепив пулю остолбеневшему комбату прямо между глаз.

 - Слишком усердно нести службу, - подумал Митя в эту секунду, - бывает опасно для здоровья.

 Он забрал свой затвор и вернул соседу его. Потом вызвал караул на происшествие. За задержание нарушителя ему вынесли благодарность, и посты более никто втихаря не проверял...

 - Нарвёшься ещё на пулю!– правомерно думали офицеры.

 Через полгода Дмитрий впервые в жизни напился пьяным. Он стоял днём на посту и увидел идущего человек. Рядовой Сафонов окрикнул его.

 - Свои! – весело ответил тот.

 По голосу откликнувшегося часовой понял – идёт знакомый лётчик.

 - Знаешь, у нас у техника день рождения. Будешь?

 - Давай.

 Лётчик прошёл в самолёт, вынес 20-ти литровую канистру спирта, замёрзший батон и колбасу. На поясном ремне болталась фляга.

 - Держи!
– Он открутил пробку с фляжки и налил часовому спирту.

 Первый колпачок часовой запил из лужи. Остальные четыре, грамм по 20 каждый, закусывал ледяшками.

 - Пойду на КП - возьму чайник для ребят. – Пьяный Митя зашёл в какой-то склад.

 - Там нету чайников…

 В тёплой экипировке: унтах и меховой куртке Сафонов залез в чехлы для самолёта и мертвецки заснул. Хватились – нет часового. До выяснения обстоятельств поставили нового – татарина Хабибулина. Тот сильно напугался, когда Митя проспался и вылез из чехлов. Но татарин поступил по-товарищески: отправил его досыпать в казарму.

 - Влетит тебе! – сочувственно сказал он в след пошатывающемуся сослуживцу.

 - Служба скоро закончится…

 Однако в человеческой жизни не всё подчинено логике. Рядового Сафонова не наказали, а даже рекомендовали для поступления в лётное военное училище, расположенное в пригороде Москвы.

 - Стану лётчиком, - решил Митя и наметил перспективу, - спирта будет завались…

 После успешной сдачи вступительных экзаменов в училище, он долго шагал счастливый и радостный по ярким улицам столицы Советского Союза. Когда опомнился, принялся искать ночлег. Стёр ноги в кровь, пока на окраине города не нашёл копну сена. Утром Дмитрия разбудил какой-то дремучий дед:

 - Вставай, внучок!

 - Чего тебе дедушка?

 - Я тебе, чуть вилами не заколол!

 Учёба Сафонову давалась легко. Он накоротке сошёлся с товарищами и они часто после занятий выпивали в общежитии. Самым старшим из курсантов был Юрий Самоедов. Он успел послужить вольнонаёмным техником в боевых советских частях участвующих в боевых действиях на Ближнем Востоке.

 - Досталось нам будь здоров! – хвастался Юрка перед «зелёными» курсантами.

 - А я и не слышал, - признался Митя, - чтобы наши там воевали…