- Такова сила нашего удара. – Штабные офицеры победно смотрели в трофейные бинокли.

 - Трусят «фрицы»…

 Благодаря обходному маневру оказались парализованными целые соединения и большие участки немецкого фронта. Артиллерия меняла свои позиции и подтягивалась вслед за ушедшей вперёд пехотой. Новый вал артиллерийского огня обрушился на немцев, новый натиск штурмовых батальонов сокрушал их оборону. В два часа ночи генерал Тымчик предложил гарнизону форта «Линдорф» сдаться.

 - Предлагаем почётную капитуляцию. – Передали парламентёры, капитан Адашкевич и старший лейтенант Кузнецов, которые спустились в недра форта.

 Немцы с удивлением смотрели на бесстрашных советских офицеров, вошедших в железобетонные катакомбы. Адашкевич объявил:

 - Один час на размышление.

 - Наш форт сдавался только один раз в истории…

 - Значит, у вас уже есть опыт!

 Ровно через час сто девяносто два солдата и пять офицеров вышли из форта с подняты¬ми руками. Наступление продолжалось. У немцев оставалась надежда, одна и последняя: устоять в центре города.

 - Здесь все их резервы, - предупредил командующий, - главная артиллерия и отборные части.

 Солдаты харкали кирпичной пылью. Она буквально душила улицы, на дома наползал тяжёлый каменный туман.

 - Здесь даже воздух кирпичный!

 - И свинцовый…

 Густо падал этот туман на асфальт, садился на стальные каски, проникал в карманы и сквозь шинели - к потным телам. Мелькали в коричневом тумане сражавшиеся солдаты.

 - Прижиматься к камню!
– скомандовал младший сержант Данилов своим бойцам.

 - Нам остался последний прыжок…

 Все шестеро перелетели через улицу под веерной очередью немецкого пулемёта. Из окон особняка выглянули растерянные немцы. Мелькнул в дверях убегающий пулемётчик. Послышались крики:

 - Давай! Давай!

 Младший сержант Махонин всадил в дверь солидную очередь. Застрочили по окнам автоматы, со звоном полетела в проём граната. Особняк замолк, словно оцепенел. За ним, где-то близко, с шумом обвалилась стена дома.

 - Хенде хох!
– громко приказал Дани¬лов.
– Выходи, иначе взорвём!

 Из особняка кто-то ответил по-русски:

 - Сдаёмся!

 Со всех сторон, изо всех щелей поползли немецкие солдаты и офицеры. Топча трупы своих, они быстро и организованно выстроились на улице в колонну по четыре человека.

 - Веди!
– приказал Данилов автоматчику.

 А сам двинулся вперёд. Но из-за угла внезапно показалась зелёная стальная каска, сверкнула пара осторожных азиатских глаз. Затем послышался восторженный крик:

 - Свои!

 - Ура!
– Гвардейцы генералов Галицкого и Белобородова соединились.

 По улицам потянулись бесконечные колонны пленных. Грязные от копоти, коричневые от кирпичной пыли, какие-то оранжевые и синие, они походили на толпы раскрашенных дикарей.

 - Куда только делся их гонор! – засмеялись красноармейцы.

 Мимо на всех парах пронеслась солдатская кухня и стала в укрытие у парадного подъезда дома, сплошь заросшего плющом, охраняемого гранитными львами. Пожилой повар, по виду татарин начал подкладывать дрова в печку. Он был в белом фартуке и даже в белом колпаке. Молодцеватый генерал в закопчённом комбинезоне подошёл к нему и спросил:

 - Что приготовил для солдат?

 - Сварил-то хорошо, - ответил тучный кашевар, - да что толку?.. Второй день готовлю, но не знаю зачем.

 - Как зачем?

 - Не принимает солдат пищу. Вот прямо под огонь привёз, и уж сам на передовую ходил с термосом, а бойцы говорят: «Иди к чёрту, не до тебя!..»

 - Сам видишь, какие дела творятся!

 - Взял бы я автомат, да и пошёл, как было в Сталинграде, - чего тут без дела стоять?

 - Твоё дело кашу варить…

 Казалось, что в центре города начал извергаться вулкан, способный похоронить под слоем раскаленной лавы, камней и пепла остатки домов и обезумевших от крови людей. Повар с робкой надеждой в голосе спросил:

 - Может, откушаете, товарищ генерал?.. Ведь и победа борща требует.

 Генерал покачал головой добротной лепки.

 - Спасибо, братец!.. Не время...

 - Куда же кашу девать?

 - Раздай жителям.

 … Наступил долгожданный вечер. Советская артиллерия по команде прекратила огонь. Уставшие солдаты попадали, где попало и заснули как мёртвые.

 - Победившие спят слаще побеждённых. – Сказал победоносный Маршал, глядя на спящих.

 Во всём городе уже работают советские военные комендатуры. Возле них стояли толпы освобождённых людей - невольников этого проклятого города. Слышался радостный смех и музыка. Но в центре гитлеровцы ещё держались.