За этим занятием ее и застал Снэйк. В руках блондин тащил небольшую склянку, наполненную красной жидкостью. Чувствительный нос вампирши тут же уловил аромат свежей крови с очень большим содержанием железа. Некромантка скривилась и фыркнула. Эту кровь она определенно не стала бы пить - отрава в чистом виде!

 - Держи, - змеиноглазый протянул некромантке склянку. Краем глаза женщина заметила забинтованное не слишком чистой тряпкой запястье.

 - Что это?
– сморщилась мастер, не решаясь взять кровь.

 - Ты что просила? Кровь кумбы. Это она и есть, - снисходительно ответил Снэйк.

 - Она? Откуда?
– Сташа взяла склянку и по вертела ее в руках. Блондину она, понятное дело, не верила.

 - Осторожнее!
– Правой Руке не нравилось пренебрежение темной. Он своей рукой пожертвовал, а она вот-вот посуду из рук выронит. Второе запястье блондин резать не хотел.

 - Так откуда?
– повторила вопрос женщина.

 - Там, где взял...

 - Понятно, уже нет, - закончила за него Мрацеш.

 - Тьфу ты! Да навалом там. На-ва-лом! И предупреждая дальнейшие расспросы, скажу - это самая настоящая кровь самого настоящего древнего. Если надо будет еще - обращайся. Только не слишком часто, - подмигнул Снэйк.

 - Да?!
– Сташа выгнула бровь. В голове начало проясняться. В частности относительно странных глаз блондина.

 - Да, - широко улыбнулся темный.
– Только никому не говори, - он приложил палец к губам. В зеленых глазах Правой Руки прыгали маленькие веселые волчата.

 Дела...

 На деревянных ногах Мрацеш развернулась, сжимая в правой руке склянку, в левой трубку и поплелась искать укромный уголок. Не будет же она прямо посреди коридора ритуал проводить, тем более в компании посторонних: за мастером следовал Снэйк, а за ним на почтительном расстоянии эльф. Надо хоть имя его спросить или дать. Да, лучше дать. Пусть мальчик окончательно распрощается с прошлым и приготовится к будущему.

 Сташа устроилась в чуланчике и при свече провела ритуал. Она все еще сомневалась и в крови, и в трубке и вообще во всей затее, но данное обещание обязывало некромантку рискнуть.

 - Ну?
– две головы сунулись в чуланчик, словно почувствовали окончание ритуала.

 Мрацеш резко дернула рукой, жалея что нет сковородки или чайника, чтобы треснуть по любопытным лбам. Она только-только раскурила трубку и сделала первую затяжку, как они с воплями влезли.

 - Когда?
– потоптался у двери Снэйк.

 - Сейчас!
– мастер выдохнула обратно в трубку дым. К ее удивлению над трубкой взвилась чем-то напоминающая миниатюрного человечка красная дымная фигурка. Она поводила из стороны в сторону прозрачным телом и уверенно поплыла в коридор.
– Получилось...
– такого Сташа не ожидала, встрепенулась и бросилась за фантомом.
– Быстрее, заклинание действует, пока в трубке есть курительная смесь, - бросила она на ходу.

 И они побежали. След был на удивление четкий. Он вел вел к комнатам беженцев, оттуда на огромную кухню и не менее огромную кладовую, дальше в архивную библиотеку. Однако фантом выбирал для себя странные пути, порой он зависал у стены или ниши или шкафа, но не найдя способа проникнуть внутрь использовал известное пространство, будто теряя и заново находя след.

 - Все...
– выдохнула некромантка, глядя на проступающий сквозь дым стеллаж. Она постояла немного, поозиралась, пожала плечами и предложила: - Еще раз?

 - Давай. Я здесь подожду!
– крикнул охваченный азартом Снэйк.

 Он проводил взглядом некромантку, эльфа и остался один, а через пять минут его окатило магическим взрывом...

 Я шла к эпицентру пожара, как на казнь. Сердце трепыхалось на нервной ниточке. Вот-вот ооборвется и ухнет вниз и тогда правдой станет народная молва - станет Темная Владычица бессердечной. Да и сама я чувствовала, что с потерей Снэйка меня никто и ничто примирить не сможет. Я забыла Лассо, почти простила Иллинойса, но демонов блондин занял особое место в моем сердце, куда любому другому путь заказан. Друг оказался гораздо ближе к телу и рубашке, чем зеленоглазое взбалмошное чудовище. Именно с Правой Рукой мы делили все без остатка ровно напополам.

 Я разрывалась. Не хотела убедиться в горькой истине, о кторой твердил больной безумный разум, но и хотела бежать, подгоняемая надеждой всех идиотов: а вдруг жив?

 По лицу текли горячие соленые слезы. На изобранных зубами губах застыли кровавые лохмотья. Я ощущала боли, усталости. Все краски выцветли. Звуки утихли. В правой половине груди поселилась тягучаю боль и воздух с трудом прорывался в легкие. Разве сейчас я Императрица? Разве та сама девушка, кого в двеннадцать лет нарекли именем лютого северного ветра - Кель? Нет, откуда-то все недобитое человеское вылезло из меня вместе со слезами, соплями и потом.