О, кажется мной заинтересовались. Все та же размытая фигура. Или другая? Для меня они сейчас все на одно лицо! Посмеяться не получилось, но это к лучшему, ибо шутка ужасная, но это не последствия магического перенапряжения. Чувство юмора никогда не являлось сильной стороной моего характера. Откуда, если я хохочу там, где другие плачут до, во время и после происходящего? Например, похоронный обряд мне вовсе не кажется ни скучным, ни отвратительным, ни печальным мероприятием. Наоборот, дико смешно наблюдать за лицами, скукоженными в попытке выдавить слезинку. Не отрицаю, есть те, кто искренне переживает естественную смерть родственника или просто близкого человека, но большинство голову ни себе, ни честным людям не морочит!

 Всем давно и прекрасно известно о том, что станет с бренным телом и бессмертной душой. Лежа на смертном одре и обнимая правнуков, а то и пра-правнуков, темные почти все готовы уйти и уступить любимые фамильные грабли дражайшим потомкам. Но если кому-то вдруг приспичит поговорить по душам с усопшим насчет клада под любимой яблоней зарытого или тайного слова, дающего доступ к баснословному счету в банке, то все знают куда за помощью обратиться - некроманты наше все! Недаром эта профессия вторую строчку в списке самых уважаемых профессий занимает после золотаря.

 Меня перевернули. Получили булькающее спасибо и удалились. Жаль, могли бы и рядом полежать, оказать, так сказать, моральную поддержку. Мне бы сейчас плакательная жилетка не помешала. Нет, жилетка маловата будет, мне плакательное одеяло надо и такое, чтобы без слов понимало, насколько мне сейчас плохо. Паршивые ощущения: будто я сперва пять суток не спала, затем трое не ела, двое не пила и под конец на меня камнепад обрушился и под собой похоронил. Просил Отанас не геройствовать самостоятельно, мол подданные на это есть, руководить учись, мотивировать... А я? Как всегда в первых рядах тощей грудью бреши закрываю. Мало мне памятников при жизни по всей Империи понатыкали - один большой посмертный захотелось, чтобы саркофаг охранял.

 Некто принес воды, напоил меня, заботливо поддерживая голову. По волосам погладил и прошептал что-то. Про любовь. Похоже, мне хуже становится, иначе с чего бы мои уши несуществующие откровения слышали? Да и Иль вроде как говорить не способен, кто же тогда? Я мысленно улыбнулась, вспомнив о Боршхмейстере. Будет смешно, если именно он окажется надеждой и опорой в трудный момент. Решив, что хуже не будет, я напряглась, цапнула размытую тень за руку, дернула ее на себя и уложила рядом с собой, с удовольствием уткнувшись в теплую шею. Знаю, дала слабину, но после промозглой сырости болот ужасно хочется ощутить живое тепло... Даже брыкающееся и не согласное с моим эгоистическим решением! Да устанет оно или нет? Все равно ведь не отпущу и за все богатства Леса Вечности!

 Думать нормально я смогла к следующему пробуждению. Вслед за мозгами, на место встало зрение, но лучше бы оно повременило, ибо передвигаться я все еще не могла, поэтому пришлось смиренно лицезреть свирепую физиономию советника Тиллийса. Заботливым размытым пятном оказался Вайен собственной персоной, на котором я и расположилась. А из него вполне удобный матрас получился, но разумеется я придержала комплимент для более удобного случая.

 - Тебя спасает только беспомощность. С умирающими не дерусь, - с достоинством прошипел эльф.

 - Как приятно, когда противник не делает скидку на пол, - перекатилась на бок, освободив тело советника. Вид у него был такой, словно он укусить меня собирался. За нос. Ну, чтобы не больно, но зато как обидно было!

 - К тебе определение "женщина" не относится, - буркнул мужчина, встал, аккуратно, не потревожив, перелез через меня и потянулся.

 - Ты разбередил мое любопытство. И кто же я, по-твоему?
– выгнула дугой бровь.

 Он несколько секунд неприязненно смотрел на меня, размышлял, наморщив лоб, а после дошел до грубо сколоченного стола недалеко от кровати, взял с него тусклое зеркало, протер рукавом и протянул его мне.

 - Оно более красноречиво, - с язвительной ухмылкой светлый ткнул пальцем в мое отражение.

 Потемневшая поверхность отразила заострившийся нос, запавшие глаза, острые скулы и покрытые сеточкой трещин губы. И шрам, разумеется. Телосложение... Здесь ситуация обстояла гораздо хуже: стиральная доска наиболее подходящее для определение. По возвращении в Лос-Идос придется днем и ночью слушать тихие стенания Скуразо на тему коней, корма и ценности его таланта для темноимператорского двора.

 Шеф-повар свой талант по ширине талии и бедер придворных оценивает: чем они шире, тем довольнее его краснощекое лицо. Я ему всегда настроение порчу. Он решил, что не состоится, как профессионал, если не откормит меня стандартов красоты, принятых на своей исторической родине. Разино действительно пытался, ежевечерне превосходя себя, но гены зеленокожих кочевников и четырнадцать поколений воинов в роду оказались сильнее фантазии шеф-повара - мне удалось сохранить стройность, а теперь... Как бы несчастного мага кулинарии удар не хватил!