Шрифт:
- Зачем ты меня спасла?
– спросил он, разглядывая свои сапоги.
- А ты почему меня не бросил?
– и мы снова скрестили взгляды.
Иллинойс и компания
Императрица Темной Империи ошибалась. Вайен был не просто зол - он был склонен к убийству. Вернее к самоубийству, ибо винить в ситуации, в которой он оказался кроме себя некого. Он тридцать раз мог оставить Осантейю и гвардейца на болотах, но не сделал этого! Почему? Кто бы помог отыскать завалявшийся в глубине подсознания ответ!
Советник боялся заглядывать внутрь себя. Последний раз он брал в руки лопату и приводил в порядок свой неприглядный внутренний мир очень давно. Не стоит лишний раз туда соваться: плохо пахнет и много компостных куч, уж Вайен-то это знал, однажды перетряхнув душу вдоль и поперек. С тех пор заходил периодически кучки ровным слоем по земле разбросать. Еще не хватало увязнуть в компосте при очередном и визите и тогда даже вид не сделать, будто вернулся в реальность с чистыми руками и отполированной совестью. Однако... Если не он, то кто за него займется грязной работой, а тут возможность представилась, будто нарочно - Кель его в койку уложила, видимо с любимой плюшевой игрушкой перепутав! И ведь не выбраться из-под нее. Лежит гранитной плитой на теле и не шевелится, но физиономия отвратительно довольная. Такое впечатление, что ее заветная мечта исполнилась.
Мыслями Вайен довел себя до исступления. Его колотила крупная дрожь. Губы пришлось плотно сжать, чтобы они не стучали. И непонятно, что его беспокоило больше: то, что он может сломать их или то, что женщина, прикорнувшая на нем проснется от клацания.
Эльф был жутко недоволен собственной противоречивостью. Много лет назад он поставил себе цель и с упорством, достойным породистого барана, добивался ее, но теперь, когда протяни руку и заветная мечта, созрев, упадет в руки без усилий с его стороны, ему внезапно расхотелось штурмовать крепость.
Разве смерть Императрицы что-то исправит? Разве позволить стереть из памяти и прошлого пережитой позор? Нет. Тогда зачем он хочет видеть ее бездыханное тело у своих ног? Только затем, чтобы осознать - все закончилось, осмотреться, опуститься рядом с ней на колени и зарыдать от безысходности и потери жизненных ориентиров?
Всю жизнь Вайену приказывали, говорили что делать, зачем делать и когда это делать. И он делал, причем превосходно. Равным ему не было ни до ни после выпуска из закрытого учебного заведения. Убийство было для эльфа не просто профессией - оно было его талантом, раскрытым и доведенным до совершенства. Он привык смотреть на всех сверху вниз, видеть не достоинства и недостатки, а слабые места. Оценивать не украшения, а телосложения и прикидывать в уме, какой способ смерти подойдет тому или иному существу. Он делал не задумаваясь и не считая чем-то противоестественным.
Убийство темной должно было стать вершиной его достижений, затем и уйти было бы не стыдно в самом расцвете лет на покой под сень дубов в землях клана, который когда-то посчитал мальчика со слабыми руками непригодным для своих нужд. Младшая кровь - ею и пожертвовать не жалко. Так размышляли потомки основателей клана. Вайен значительно сократил их количество - они не знали единства и не желали делить власть, а Вайену было все равно на ком оттачивать искусство отправки за Грань.
Не получилось...
Она действительно была лучшей, но все же не смогла достать его с первого удара, зато почти прикончила вторым. Он умирал с развороченной грудью и тем не менее с восхищением смотрел на темную, разглядывающую его с преувеличенным вниманием. А из тебя выйдет толк...
Несколько простых слов перевернули жизнь Вайена с ног на голову.
И довели до состояния подушки для светлой головы Императрицы.
И возложили на него обязанности личного повара и слуги Осантейи.
А ведь им еще предстоит выяснять отношения, когда события в Лесу Вечности прекратят нестись галопом в направлении всеобщей эпидемии безумия!
Эльф закончил с бульоном. Налили полную чашку и поставил на стол остывать. Себе отрезал половину туши, вторую отставив гвардейцу. Оборотень с ежом скоро вернется с разведки и вряд ли он наестся по пути свежими лесными ароматами. Советник облизнулся, выковырял из тушки печень, вонзил в нее вилку...
С кровати на него смотрели два больших обеспокоенных взгляда. Они метались между кроличьей печенью и ртом эльфа, наконец застыли где-то посередине. Выражение лица Владычицы стало растерянным, рот приоткрылся. Она облизнула нижнюю губу, несколько раз быстро моргнула и отвернулась. Предки, она что из-за печени так расстроилась? Вайен поверить не мог.
Это же... это же темная! Она не может, не умеет и не будет реветь, тем более перед мужчиной, вдобавок врагом! Или будет... По спине светлого будто пробежали несколько ветвистых маленьких молний.
Ругнувшись себе под нос, он сходил за отдельной тарелкой, положил на нее печень и поставил рядом с чашкой, приготовленной для Императрицы и бросил недовольный взгляд в сторону кровати, занятой больной, а та откровенно смеялась, ну, насколько было возможно в ее состоянии.
- Что...
– ничего не понял эльф.