Шрифт:
— Мне кажется, это был успех, — произношу я, когда тишина становится нестерпимой.
Фред отвечает невнятным мычанием и трет глаза.
— Устал? — спрашиваю я.
— Нет, ничего. — Фред поднимает голову. Потом вдруг подается вперед и стучит по стеклу, отделяющему нас от водителя. — Том, будьте любезны, остановите на минуту.
Том немедленно прижимается к обочине и заглушает двигатель. Уже темно, и я толком не вижу, где мы находимся. С другой стороны машины виднеется темная стена деревьев. Как только фары выключаются, темнота становится угольно-черной. Единственный источник света — уличный фонарь футах в пятидесяти от нас.
— Что мы?.. — начинаю я, но Фред прерывает меня.
— Помнишь, как я объяснял тебе правила гольфа? — спрашивает он.
Настойчивость, звучащая в его голосе, и внезапность вопроса настолько поражают меня, что я лишь киваю в ответ.
— Я тебе говорил, — продолжает Фред, — насколько важна роль кадди, мальчишки, который подносит игрокам клюшки. Тот, кто всегда стоит у тебя за спиной. Невидимый союзник, тайное оружие. Без хорошего кадди даже лучшему игроку в гольф придется нелегко.
Хорошо.
В машине тесно и слишком жарко. От Фреда неприятно пахнет перегаром. Я пытаюсь открыть окно, но у меня, конечно же, ничего не получается. Двигатель выключен, и окна заблокированы.
Фред возбужденно проводит рукой по волосам.
— Я что хочу сказать: ты — мой кадди. Понимаешь? Я жду от тебя... мне нужно, чтобы ты стояла у меня за спиной всегда.
— Я стою, — отвечаю я, потом, кашлянув, повторяю: — Я стою.
— Ты уверена? — Фред подается вперед еще на дюйм и кладет руку мне на ногу. — Ты будешь поддерживать меня всегда, что бы ни случилось?
— Да. — Я ощущаю вспышку неуверенности — а за нею следом и страха. Я никогда прежде не видела, чтобы Фред был столь настойчив. Он с такой силой сжимает мое бедро, что я боюсь, как бы там не остались синяки. Ведь для этого и придуманы пары.
Фред смотрит на меня еще секунду, потом внезапно отпускает.
— Хорошо, произносит он. — Он небрежно стучит но стеклу между нами и водителем, и Том воспринимает это как сигнал ехать дальше. Фред откидывается на спинку сиденья, словно ничего и не произошло. — Я рад, что мы понимаем друг друга. Касси никогда меня не понимала. Она меня не слушала. В этом в значительной мере и заключалась проблема.
Машина трогается.
— Касси?
– Мое сердце с силой бьется об грудную клетку.
— Кассандра. Моя первая пара. — Фред натянуто улыбается.
— Я не понимаю, — признаюсь я.
Несколько мгновений Фред молчит. Потом вдруг говорит:
— Ты знаешь, в чем заключалась проблема моего отца?
Я вижу, что он не ждет ответа, но все равно качаю головой.
— Он верил в людей. Он верил, что, если только показать людям верный путь, путь к здоровью и порядку, способ быть свободными от несчастья, — они сделают правильный выбор. Они послушаются. Он был наивен.
Фред снова поворачивается ко мне. Его лицо тонет в темноте.
— Он не понимал. Люди упрямы и глупы. Они иррациональны. Они деструктивны. В том-то и суть, верно? Именно поэтому потребовалось исцеление. Чтобы люди перестали разрушать собственные жизни. Чтобы стали неспособны к этому. Понимаешь?
— Да. — Я думаю о Лине и кадрах с Дикими землями в огне. Интересно, что бы сейчас делала Лина, если бы осталась? Сопела бы в какой-нибудь пристойной кровати и встала бы завтра утром, когда солнце поднялось бы над заливом.
Фред отворачивается к окну, и в его голосе звучит сталь:
— Мы проявили слабость. Мы дали слишком много свободы и слишком много возможностей для мятежа. Это необходимо прекратить. Я не стану смотреть, как мой город, мою страну уничтожают изнутри. С этим будет покончено.
Хотя теперь между мною и Фредом с полметра, я боюсь его так же, как в тот момент, когда он схватил меня за бедро. Я никогда не видела его таким — жестким и чужим.
— Что ты собираешься делать? — спрашиваю я.
— Нам нужна система, — отвечает Фред. — Мы вознаградим тех, кто будет следовать правилам. По сути, это тог же самый принцип, что и при дрессировке собак.
Мне вспоминается та женщина на вечеринке. «Судя по ее виду, она способна нарожать целый выводок».
— И мы накажем тех, кто не подчинится. Не физически, конечно. У нас цивилизованная страна. Я намерен назначить Дугласа Финча новым министром энергии.
— Министром энергии? — переспрашиваю я. Я никогда не слышала этого термина.