– И вы все равно вышли за него замуж? За человека, который безжалостно уничтожал ваш народ за то, что ваша мать ему отказала?

– Ничего этого я не знала. Орен клялся, что после нашей свадьбы наступит мир и благоденствие. Мои родители думали, что у них нет выбора, да и Орен включил все свое обаяние. Хоть он и не владеет телекинезом, но, когда захочет, может быть очень убедительным.

– Вы поженились и объединили свои народы. Что пошло не так?

– Некоторые города восстали, не желая объединяться с витра. Мои родители, которые все еще были королем и королевой, хотели договориться с повстанцами. Они отправили меня и Орена на переговоры с ними. В первом же городе нас окружили люди и стали задавать вопросы. Точнее, спрашивали в основном у Орена, но он смог завоевать симпатию народа, а я немного применила убеждение. Так нам удалось склонить на сторону альянса с витра даже самых закоренелых скептиков. Позже я поняла, что это была роковая ошибка.

Я никогда не любила Орена, но в самом начале нашей совместной жизни он не был мне безразличен. Я верила, что в один прекрасный день смогу его полюбить, я и не подозревала, что он просто хорошо прикидывается. Очень, очень хорошо прикидывается. А во время нашего путешествия мне открылось его истинное лицо.

Это случилось в одном канадском городке. На собрание в ратуше пришли все трилле. – Элора задумчиво глядела в окно, словно вспоминая. – Да. Пришли даже дети-мансклиги и искатели со своими семьями. Кто-то спросил у Орена, какую же все-таки личную выгоду он преследует. Почему-то этот вопрос вывел его из себя, он начал истошно вопить, а потом вообще набросился на людей. Те стали отбиваться… В общем, Орен перебил всех до одного. В живых остались только я и он. Он что-то нагородил себе в оправдание, и мне пришлось принять это объяснение. А что мне оставалось? Родители убедили меня, что нам нужен мир и что без Орена нам не обойтись. И вот теперь я была замешана в геноциде собственного народа, ведь убийца – мой муж, которому я не посмела перечить. Попытайся я возразить, он наверняка не пощадил бы и меня. Но факт остается фактом: я ничего не сделала, чтобы спасти своих людей.

Я не знала, как следует реагировать на такое признание, а потому просто пробормотала:

– Мне очень жаль.

– Орена чествовали как героя войны, а я… – Элора замолчала, пальцы ее теребили тонкий мех одеяла.

– Почему вы остались с ним?

– Хочешь сказать, даже после того, как поняла, что мой муж – чудовище? – уточнила Элора с грустной улыбкой. – То была совсем другая Элора. Я была доверчива, хотела надеяться, верить и подчиняться. Вот, кстати, один из уроков, за который я навек признательна твоему отцу, – благодаря ему я осознала, что править должна сама.

– Почему тогда вы все-таки ушли от него?

– После нашего возвращения Орен старался быть добрым – ну, насколько в его случае это возможно. Он не бил меня, словом дурным не назвал ни разу, хоть и контролировал каждый мой вздох, каждую мысль. Однако наши народы жили в мире. Ни войн, ни смертей больше не было. Если отныне никого не собирались убивать, я могла примириться со своим несчастливым браком. Поверь мне, оно того стоило.

Ну а потом моя беременность абсолютно все изменила. До того момента я не понимала, что Орену нужна была именно ты. Идеальная наследница его трона. Мы пытались зачать ребенка три года, и он уже почти перестал надеяться. И как только узнал, что станет отцом, у него внутри словно что-то переключилось, – Элора щелкнула пальцами, – он обратился в деспота. Не позволял мне выходить из комнаты, даже с кровати запретил вставать – только бы с тобой ничего не случилось. Мы с моей мамой начали подыскивать семью, чтобы можно было тебя отдать. Я понимала, что моему ребенку предстоит стать подменышем. Не из-за обычая, нет, – просто я не могла допустить, чтобы тебя растил Орен. – Элора покачала головой. – Орен, конечно же, был против. Он хотел, чтобы ты была в его полном распоряжении.

И когда мой отец своей королевской волей постановил отдать тебя на воспитание людям, то Орен попросту увез меня в Андарики, где я была на положении пленницы. Но за две недели до твоего появления на свет родители похитили меня из дворца Орена. Именно тогда погиб мой отец, как и многие отважные трилле. Мать увезла меня подальше, поселила рядом с семьей, которую тайком подыскала для тебя. Это была семья Эверли. Все, конечно, делалось в ужасной спешке, но нам казалось, что у этих людей есть все, что тебе нужно. А когда ты родилась, я… – Элора замолчала, погрузившись в воспоминания.

– Что? – нетерпеливо спросила я.

– Для тебя так было лучше всего. Я понимаю, тебе пришлось нелегко в этой приемной семье, но я просто не могла тогда выбирать. Нужно было спрятать тебя от Орена, и очень быстро.

– Спасибо, – буркнула я.

– А сразу после родов я сбежала. Твоей бабушке довелось подержать тебя на руках. А у меня даже такой возможности не было. Нам нужно было сбить витра со следа. Мы спрятались в надежном месте – в Канаде у нас имелось шале. Даже когда Орен жил здесь, во Фьонинге, мы не очень ему доверяли, а потому и не раскрыли всех наших секретов. Но он отыскал наше убежище.

Элора закрыла глаза, глубоко вздохнула.

– Маркис, от которого ты в таком восторге… – Элора устало кивнула в ту сторону, где находилась комната Локи, – это его отец привел Орена к нам. Это его отец погубил всех. Орен убил мою мать у меня на глазах и поклялся отыскать тебя. Он оставил меня в живых только потому, что хотел, чтоб я видела, как он сдержит свое слово. Он хотел, чтобы я была свидетельницей его триумфа.

Голова моя пухла от вопросов, но Элора выглядела слишком уставшей. Она ни за что не призналась бы в этом, но было ясно, что королева измучена. Так и не задав ни единого вопроса, я попрощалась. Перед тем как выйти, оглянулась. Элора лежала, прикрыв глаза ладонями.

За дверью нервно метался Гаррет. Чуть поодаль, чтобы не мешать ему, стоял Томас. Ни Авроры, ни Финна не было.

– Как она? – подскочил ко мне Гаррет.

– Она… наверное, хорошо… Отдыхает.

– Вот и ладно. – Гаррет кивнул, посмотрел на закрытую дверь гостиной. – Так, значит, разговор состоялся?