— Вот, блин, обломился, так обломился! — думал я про себя. — Вот вам и одиночество! Это надо же, такой шанс выпал раз в жизни и так обломиться! И как же я этот месяц выдержу с соседом, с которым мы вот уже два месяца как не разговариваем и, вообще, видеть друг друга не можем?

Рудик ехидно посмеивался…

Однажды, вечером, когда мои соседи в очередной раз ушли на заработки, я врубил на полную мощность магнитофон с альбомом Мадонны и решил промыть спиртом ранки на ухе, в котором к этому времени уже красовались три колечка. Ранки почти зажили, но всё же при любом неосторожном протыкании из них шла кровь.

Продеванию колец сквозь ухо я ещё не научился, поэтому я настроился на долгий и мучительный процесс.

В самый ответственный момент протаскивания второго кольца (у меня сразу же, разумеется, пошла кровь) в дверь постучали. Хотя, пардон, какой там постучали, попытались просто выбить дверь. Так мне, по крайней мере, показалось.

Поскольку для меня сейчас все окружающие проблемы были сосредоточены на моём кольце и окровавленном ухе, я никак на это не отреагировал. Тем более, пока мои пальцы были смазаны спиртом, я боялся до чего-нибудь дотронуться (в данном случае до ручки двери), чтобы не занести себе в ухо какую-нибудь инфекцию. Ну, а говорить о том, что мне не в кайф было показываться кому-нибудь на глаза с окровавленным ухом, вообще, не стоит.

Через несколько секунд стук (я всё же вынужден был признать это стуком) повторился.

— Однако! — несколько раздражённо подумал я. — Так ведь чего доброго и дверь можно выломать! Вот узнаю, что за свинья мне стучала, выскажу ей всё, что о ней думаю!

— Пусть думают, что никого нет дома, — решил я и обернулся на магнитофончик.

Да, первый раз в жизни Мадонна создала мне трудности, это следовало признать. Хотя следовало признать и правдоподобность такого факта: я, слушая музыку, решил ненадолго выйти, а поскольку вернуться я должен был быстро, то музыку на это время не счёл необходимым выключать. Логично? Для меня — да, тем более, что такое я уже проделывал не раз. На мой взгляд, всё было очень даже правдоподобно.

Но у того, кто стоял за дверью, по всей видимости, напрочь отсутствовала логика. Похоже, он (или она) о таком понятии даже не слышал(а).

Тут как на грех Мадонночка подошла к кульминации и запела ещё громче. Дверь тут же отчаянно завибрировала под мощными ударами кулака потустороннего идиота. В принципе, на саму дверь можно было уже положить. Почему-то я уже перестал надеяться на её прочность и точно знал, что через минуту-другую с ужасным грохотом она упадёт в нашу комнату.

Однако, никаких попыток спасти хотя бы в последний момент родную дверь с моей стороны не последовало. Даже если бы сейчас я закончил разбираться со своим ухом, то и тогда бы не стал открывать просто уже из принципа. Во мне взбунтовалось моё ослиное упрямство, которое появляется всегда в самые неподходящие моменты. Принцип встал на первое место, и не было сейчас на свете такой силы, которая заставила бы меня не считаться с ним.

И вот посреди комнаты в оргии беснующихся звуков — с одной стороны кричащая Мадонна, с другой уже беспрерывный грохот из коридора (тут кроме кулаков в дело пошли ещё и ноги этой стоящей за дверью свиньи), стоял я злой как чёрт, упрямый и принципиальный и, проклиная всё на свете, смотрел на уже издыхающую дверь.

Не знаю, сколько продолжалась эта какофония, наверное, минут десять, но вдруг в один прекрасный момент к моему великому облегчению дверь перестала вибрировать, и только Мадонна нарушала сейчас тишину. Не убавляя звук, я вернулся к зеркалу и закончил, наконец-то, своё прерванное занятие. После чего выключил магнитофон и вышел в коридор. Там на карачках, куря, сидела 213-ая в полном составе и удивлённо таращилась на меня.

— А какая мразь тут сейчас ошивалась под дверью? — крикнул я им прямо в лицо.

— Прикинь… а он там был! — пролепетал Платон, показывая Юрику и Шашину на меня ручонкой.

— Ну, ты, Рыжий, идиот! Всё, п….ц твоей двери! — без обиняков ответил Юрик. — Ты чего не выходил?

— А на хера так ломиться было? — возмутился я. — Я из принципа просто не стал открывать! Так что это за мразь была?

— Да во-он одна из них ещё по коридору мотается, — зевая ответил Шашин, указывая рукой в другой конец коридора.

Я посмотрел в этом направлении и замер: по коридору ходила мрачная фигура ОМОНовца.

— Ты с ОМОНом, Рыжий, не шути, — наставительно произнёс Юрик, — это тебе на будущее, а пока можешь считать, что тебе просто повезло. Снесли бы твою дверь, как пить дать.

— Ты бы хоть музыку выключил, — сказал Платон.

— Ага, — ответил я, — и тем самым выдать, что в комнате кто-то есть! Вот сука!

И хотя меня просто бесило только что пережитое, я был полностью согласен со словами Юрика. На пути у ОМОНа лучше не вставать. Но откуда я мог знать, что это они. В последнее время проверки документов у нас в общаге как-то резко участились, а последняя была совсем недавно. Каждый раз подносишь им под нос паспорт с местной пропиской и просто умоляешь их не наступать на ковёр. С ума сойти! Плюнув вслед уходящему ОМОНовцу, я вернулся в 215-ую и закрыл за собой дверь, которая сегодня только каким-то чудом осталась жива.

Незаметно приближался Новый Год. К концу декабря мы уже успели сдать несколько экзаменов и зачётов, а к некоторым ещё готовились. Лично на моей совести остались курсовой по Бронникову и зачёт по Гарме. По поводу последнего я почему-то даже не чесался и на крайний случай решил сдавать его после Нового Года. Но насчёт Бронникова эта теория была не верна. Я решил расшибиться в лепёшку, но доделать, всё-таки, своё правильное корыто.

А корыто, между прочим, получалось всё симпатишнее. И, вообще, думаю, любой судовладелец с радостью купил бы мой проект хотя бы для собственного увеселения. Приятно, наверное, всё-таки, хоть изредка покататься по бушующему морю на этом шедевре и заодно проверить свои силы на аттракционе «А, ну-ка, не утони»!