Теперь перед нами была выставка всяких брёвен и деревяшек, на которых были набросаны живописные пейзажи.

— Хочу! — вырвалось у Катерины.

— Ты сейчас все деньги растратишь, — с упрёком сказал Владик.

— Ну, и что, на красоту не жалко, а хотя, знаете что, давайте вы мне её купите, и это будет считаться вашим подарком. Ну, как?

— Давай, — согласился я, — тем более проблема выбора подарка будет закончена.

Мы скинулись и купили ей осенний пейзаж, который она сама выбрала.

— Значит так, сейчас мы его заберём себе, а потом подарим.

— Ещё чего, я его сегодня на стенку повешу. Ведь это мой подарок…

— А что Васильеву дарить будем? — как бы невзначай спросил я за ужином своих соседей.

— Пока не знаю, — ответил Владичка, — в крайнем случае, подарим ему вино. Я тут недалеко красивую бутылку видел. Лариска сказала, что ему такое нравится. Шесть штук стоит.

— Что ж, пожертвуем для Васильева. Может быть, он его на дне рождения откроет, тогда и нам перепадёт.

Вот так и продолжалась наша житуха в общаге на Стачек, 88/2. Подходил к концу февраль, и вот уже две недели мы жили вдали от Астрахани в этой Северной Столице. Теперь комнаты приобрели хоть какой-то жилой вид, на окнах висели занавески, между шкафом и стенкой трепыхалась тряпочка, которая раньше тоже была занавеской, а на моей стене был даже ковёр с экстравагантным названием «Волк и Красная Шапочка». В этой загадочной красочной картине всех удивляла только одна деталь — почему в корзине Красной Шапочки вместо привычных пирожков виднелась бутыль до верху наполненная прозрачной белой жидкостью. В то, что это была вода, никто верить не хотел, и поэтому иногда в мой адрес доносились угрозы с просьбой снять это похабное произведение искусства, так дико развращающее нашу трезвую молодёжь.

Чеченев на днях помирился с Пашей, и под радостные и звонкие стуки наших сердец вернулся в 315-ую. Вновь опустевшая кровать превратилась в батут, на котором мы тут же стали прыгать как кенгуриные монстры, и нас с успехом можно было показывать в цирке.

211-ая разобралась со своей аппаратурой и врубала колонки на полную мощь. Кроме того, в их комнате появился ковёр и нормальные домашние занавески. Оказывается, это они всё с собой припёрли из Астрахани.

Житьё налаживалось.

Однажды, вечером по комнатам пронёсся слух, что по общаге ходят ОМОНовцы и проверяют прописку. Уж не знаю, как наши об этом узнали, но это было, действительно, так. Поскольку с нами, как с первыми ласточками, возникли кое-какие организационные проблемы, то никакой соответствующей печати в паспортах у нас в то время не было. По комнатам бегал донельзя взволнованный Васильев и советовал всем затаиться.

Не желая испытывать судьбу, я, Рудик и Владик закрылись на замок, выключили в комнате свет и зажгли свечку. Затем, немного подумав, уселись на пол (так почему-то казалось безопаснее) и стали ждать. А ждать пришлось недолго. Через несколько минут послышались «долгожданные» удары в дверь. Мы притаились как мыши и, смотря на свечку, шептали про себя какие-то молитвы. Нашу дверь быстро оставили в покое, зато послышались удары в соседние. Наконец, кругом всё стихло, и мы уже встали с пола, как вдруг за дверью послышались опять чьи-то шаги. Мы буквально замерли на месте, когда к нам опять постучали. Мы не дышали.

— Да открывайте что ли! Это — я, — послышался за дверью голос Чеченева.

— Вроде бы пока всё стихло, — сказал он, когда мы открыли ему дверь.

Тут отовсюду как тараканы начали выползать наши.

— Эй, не советую так рано радоваться, — крикнул нам всем Рябушко, — они сейчас на третий этаж поднялись, так что в любой момент могут снова вернуться. Давайте заходите к нам, тут кино какое-то показывают, — дополнил он и, видимо, тут же пожалел о сказанном.

Не долго думая, мы почти всем составом заскочили в 212а, где по ящику, действительно, что-то шло. Надо сказать, что добрый дядя Гармашёв подарил(!) нашей группе три(!!!) телевизора — два цветных и один чёрно-белый, которые можно было даже смотреть. Правда, для этого нужно было перетрахать (в хорошем смысле этого слова) их по всему периметру кулаком и соединить зубами несколько проводков, но это всё детали. Цветные взяли себе девчонки и 303-я, чёрно-белый же достался 212а. К слову сказать, с помощью чёрно-белого телевизора Игорёк и Рябушко приноровились убивать тараканов. Током! Для этого нужно было выждать момент, когда таракан подползет поближе к ящику, затем быстро выхватить два каких-то проводка (благо задней крышки у телевизора не было) и приставить их к тараканьей туше. Небольшой фейерверк и масса удовольствия гарантированны! Рекомендуется всем обладателям старых телевизоров и тараканов.

Ну, так вот, абсолютно не задумываясь над тем, как все расселись, мы смотрели какой-то поганый боевик и ждали дальнейших событий. Последние развернулись следующим образом: в 212а постучали, и по доносившимся из коридора визгам мы узнали Катю. Через секунду к нашей ораве присоединились и другие девчонки, которые пожаловались нам, что не успели вовремя спрятаться от ОМОНа, а те их накрыли и отобрали паспорта. Так что завтра им придётся идти за ними на какую-то Автовскую улицу.

Мы сочувственно покивали головами и продолжали смотреть ящик, пригласив и девчонок. На самом интересном моменте в коридоре возобновились подозрительные шаги, и мы поспешили вырубить телевизор.

В полнейшей темноте в малюсенькой коморке, затаив дыхание, ждали своего приговора больше десятка человек. А когда послышались удары в дверь, казалось, что кто-нибудь сейчас не выдержит и нервным криком выдаст всех нас. Наверное, в этот момент все облегчённо подумали о том счастье, что рядом с нами не было Паши, у которого по жизни пошаливали нервишки.

Шаги удалились, и вскоре стало слышно, как некто пытается достучаться в другие двери.

— Да когда же всё это кончится? — думал я, пытаясь освободить свою правую руку, которая в толкотне оказалась зажатой между чьими-то ногами.