Но, вспомнив про недавние события, я улыбнулся:

— А ведь, и правда, рыжий!..

Так сидел я несколько тысячелетий. Когда мне стали приходить в голову мыслишки, что сейчас я свалюсь хладным трупом, неожиданно заскрипела чья-то дверь, и из 211-ой вышел Владичка.

Как-то странно шаркая ногами, он направился в туалет, абсолютно меня не замечая.

— Владик! — заорал я вне себя от радости.

— О, а ты что здесь делаешь? — спросонья пробубнил он.

— Я? Отдыхаю! А ты почему в женских тапочках, да ещё из 211-ой?

— Где? — он посмотрел на свои ноги и засмеялся.

— А, действительно! Мы с Димой в 211-ой легли, ведь кровати наши туда перетащили. Марат привел какую-то бабу — страшную такую — и долго возмущался, что мы тоже хотим спать у них. Я, конечно, сказал ему, что спать вместе с ними мы с Димой не будем — не до групповухи сейчас, но делать было нечего, и сейчас он с ней на своей кровати спит. А мне выйти надо было, я нашёл чьи-то тапочки и одел их. Наверное, это её.

— Что ты говоришь, а я думал Наиля.

— А ты чего тут сидишь?

— Говорю же тебе — отдыхаю, загораю. А если честно, то…

И я рассказал ему подробно обо всём, что со мной приключилось.

— Ну, как праздник прошёл-то? Когда все разошлись?

— Тут короче… Ой, подожди, я сейчас лопну… Я быстро…

И он ускакал мелкой рысью, шлёпая тапочками страшной незнакомки.

— Ну, вот, — сказал он, когда вернулся. — Тут такое было! Ты пропустил грандиозное зрелище! Во-первых: все напились до такой усрачки, что скакали по комнате как слоны. Разбили чью-то тарелку, уронили чайник с кипятком, сорвали, гады, занавески и чуть не опрокинули шкаф! Представляешь?!

— То-то я гляжу, что наша комната как-то не так выглядит. Теперь всё понятно.

— Ага, Султан говорит, что во всём виноват твой спирт.

— Пахому сказать «спасибо» надо. Классно развел! Ну, ладно, а дальше?

— Во-вторых: (и это самое главное) больше всего напились братья Рябушки. Те, вообще, чуть ли не по столу бегали. А потом пошли Коммунисту морду бить.

— В смысле?

— В прямом! Наш Рябушко рассказал братику, что Проскурин — редкая гнида, а тот и рад возможности помахать кулаками.

— Ну?!!!

— Гну! Пошли в 315-ую, Проскурин спал, так они его прямо в кровати и избили.

— Очень интересно! И что, никто им не помешал?

— Там был Чеченев, но он решил не вмешиваться. Да и что он мог сделать? Братишки сильно разбушевались, ещё бы и ему досталось. Теперь у Коммуниста вся рожа в синяках. Смотреть больно.

— Да, Коммуниста я, конечно, терпеть не могу, но такое не пожелал бы даже ему. И что теперь Рябушки?

— Ничего! Поиграли и спать пошли.

— Да-а! — только и ответил я. — Действительно, пропустил массовочку. Слушай, у тебя ключ есть? А то я уже окончательно продрог.

— Есть. Сейчас в 211-ую сбегаю.

Через несколько секунд Владик отпирал нашу родную 215-ую. Но тут нас ожидал облом. Коварная Лариса закрылась изнутри на щеколду, а замок даже не закрывала.

— Лариса! Лариса-а-а-а-а-а! — набравшись храбрости, заорал я. Обрадовавшись дополнительной возможности сделать гадость, Владик начал истошно барабанить в дверь.

На сей раз помогло. Минуту спустя послышался звук открываемой щеколды, и перед нами предстала заспанная и недовольная Лариса. Я наскоро объяснил ей ситуацию.

— Всё поняла, — зевая во весь рот, сказала она. — Ложись, я к себе пошла.

— Только учти, Галя тебя ни за какие коврижки не впустит!

— У меня ключ, — пробормотала она и скрылась на лестнице.

— Ну, ладно, — сказал Владик, — ты тут спи, я тоже пойду досыпать в 211-ую, а то уже восьмой час.

Ну, вот, наконец, я у себя. Переступая через опрокинутые стулья и валявшиеся занавески, я добрался до кровати и рухнул на неё прямо в одежде. А через мгновенье я уже крепко спал.

Проснулся я от какого-то странного ощущения, как будто в комнате был кто-то посторонний. Приподнявшись, я осмотрелся и остановился на двери. Оттуда выглядывала до боли знакомая рожа Бабы Жени.

— Кретин, — подумал я про себя, — конечно же, забыл запереть дверь. Хорошо, если ещё ничего не украли.

Торчащая из двери рожа внимательно оглядывала комнату и, наверное, как раз об этом и помышляла. Её взгляд блуждал по столу, объедкам, перевернутой мебели и, наконец, перешёл на меня. Увидав, что я валяюсь на неразобранной кровати в одежде и посмотрев на моё мятое лицо, она как-то странно заулыбалась, подмигнула мне одним глазом и лукаво произнесла: