— Ой, я не могу! — хватаясь от смеха за живот, визжал Рудик.

— Ой, иди на себя посмотри, ой, мамочка!

Предчувствуя надвигающуюся катастрофу, я медленно пошёл по направлению к зеркалу. Полотенце всё ещё было на мне. Остановившись напротив висящего на стене зеркала, я очень медленно стал стягивать полотенце. Когда показался огненно-красный чуб, я почувствовал лёгкое помутнение в голове. В конце концов полотенце упало мне на плечи, а в зеркало на меня смотрела совершенно чужая рожа с совершенно непонятной растительностью на голове.

— Значит, «белый как потолок», — в шоке промычал я.

— Просто у тебя волос слишком тёмный, — оправдывалась Лариса, — а может, это просто советское средство подвело.

— Сама ведь, стерва, советовала, — в сердцах подумал я и продолжал вглядываться в зеркало. Очень трудно было описать цвет моих нынешних волос. Единственное с чем я тогда мог его ассоциировать, так это с выменем престарелой коровы, которую не доили три недели.

Потом я вдруг внезапно вспомнил, что мокрые волосы всегда темнее сухих и бросился за феном. Через 5 минут уже сухие волосы чуть-чуть посветлели и были просто насыщенно рыжими. Зачесав все волосы прямо на лоб, я повернулся к публике, которая с замиранием сердца смотрела на это захватывающее шоу, и выпалил:

— А, между прочим, я сейчас похож на солиста группы «Парк Горького».

— А, вообще, неплохо, — подумав, сказала Лариса.

— Здорово, здорово, — подхватил Владик. — Давай, мы тебя в коридор выведем — у всех сразу коллективный паралич случится.

— Да ладно тебе, — прорычала Лариса. И уже обращаясь ко мне, добавила:

— Сейчас волос уже у тебя не чёрный, покрасим краской, и он у тебя станет таким как на картинке.

— Хотелось бы… — уже не на что не надеясь, произнёс я.

Где-то через полчаса началось 2-ое отделение праздничного шоу. Владик и Рудик заняли свои места и, шушукаясь, смотрели, как Лариса снова поливает меня мерзкой суспензией, на этот раз импортной и не такой вонючей. Это сейчас я знаю, что между первым осветлением и вторичным окрашиванием нужно выдержать, как минимум, две недели, а тогда никто из нас даже не помышлял об этом.

— Сейчас будешь хорошим блондинчиком и успокоишься, — прошептала Лариса мне на ухо.

Опять пришлось ждать 40 минут. За это время Владик сменил воду в тазу, мы опять сыграли в карты, и опять все смотрели за химической реакцией, проходившей у меня на голове.

— Что-то не замечаю никаких изменений, — как бы между прочим, вставил Рудик.

— Ладно, Андрюха, давай смывать, — Лариса подвела меня к тазику, и я снова в него окунулся…

Ну, что ж, результат, несомненно, был. Теперь я уже не был таким огненно-рыжим. Но и цвет волос на этикетке краски прекрасно контрастировал с моим теперешним цветом. О совпадении цветов не было и речи.

— Ну, что ж, — торжественно резюмировал Рудик, — вы сделали всё, что могли. Теперь вы полностью исчерпали свои возможности…

— Хватит, а! — прервал его я.

— А мне нравится, — сказала Лариса.

— Да-да, сейчас намного лучше, — высказался Владик.

Я смотрел в зеркало и пытался справиться с бушевавшими во мне чувствами.

В принципе, а особенно после того, как я посушился и причесался, мой новый облик мне даже нравился. Было в нём что-то новое, необычное, хотя цвет волос был явно ненатуральным. Однако, меня тревожило то, как к этому отнесутся другие. Хотя я очень редко прислушиваюсь к общественному мнению, данный вопрос был несколько щекотливым. И поэтому всё, что я сейчас мог — это правильно себя повести, потому что от этого зависела реакция остальных. Я обещал удивить всех — пожалуйста, но только завтра. И непременно в тот момент, когда в уже готовую комнату завалят гости. А пока мне надлежало хорониться от общества.

Лариса ушла, клятвенно обещавшая молчать. Владик и Рудик тоже поклялись, что не проронят ни слова.

Прошло часа два, как я приобрел свой новый облик, как вдруг в дверь резко постучали. Занавеска была закрыта, но я на всякий случай спрятался за шкаф и слился воедино с Рудиковским стулом.

За дверью был поклонник Анечки — Рябушко.

— Владик! — заорал он на весь коридор, — говорят, у вас палас теперь есть, давай показывай.

— Да ты чё, все уже видели, а ты ещё нет? — удивлению Владика не было предела.

— Нет, нет, показывай.

— Не могу.

— Почему?

— Мы сюрприз готовим.

— А! Ну, покажи хоть чуть-чуть.

— Ладно, смотри.

То, что у меня было сердцем, вдруг ёкнуло и побежало вниз. Я накинул на голову полотенец, который на всякий случай ни на минуту не выпускал из рук и ждал, что вот-вот Рябушко меня сейчас увидит. Слава Богу, этого не случилось. Оказывается, Владик всего лишь отодвинул край занавески и показал микроскопический кусок паласа. Оскорблённый этим, Рябушко хлопнул дверью и зацокал по коридору, мечтая встретить предмет своих пржевальских фантазий.