Бьёрн сказал:

– Благодарны мы тебе, Хёгни? за то, что не побоялся ты бури, чтобы сообщить нам об опасности. Не забудем мы этого и, как только покончим с Кабаном, выкупим у сыновей Харальда твою свободу.

– Не ради платы сделал я это, а потому что Бьёрн был добр ко мне, – ответил Хёгни. – И еще мне хотелось отомстить Кабану за хозяина, что не утруждал меня чрезмерной работой и обещал отпустить на волю.

Сигрун погладила его по голове. Хёгни придвинулся еще ближе к огню и заснул, облокотившись на столб, подпирающий крышу.

Бьёрн сказал:

– Вот и пришло время мне показать, на что я способен после твоих уроков, Одд. Надо разослать весть всем бондам, что живут в заливе Аурланд, собраться и покончить с Кабаном и его людьми.

– Ты говоришь правильные слова. Но эти слова – не мудрого человека, – ответил Одд.

Бьёрн посмотрел на него с удивлением:

– Отомстить за соседа и друга – это уже не мудро? Почему, Одд?

– Потому что недалеко отсюда находится конунг Олаф со своим немалым войском. Туда отправился Хальвдан, и оттуда пришел Торвинд. Если мы соберемся и убьем Кабана, то что подумает Олаф? – объяснил Одд. – Решит он, что мы подняли восстание против него и опустошит всю округу и убьет всех, кто будет сопротивляться.

– Но мы можем рассказать Олафу о тех злодеяниях, что Кабан творит его именем! – возразил Бьёрн.

На это ответила Ингрид:

– Если мы убьем Кабана, то ничто не убедит Олафа в том, что мы просто защищались от произвола. Да и что мы сможем ему сказать? Кто поверит рабу? Олаф знает про церковь, которая сгорела. Если будет еще восстание, то всем здешним жителям придется расстаться со своими усадьбами, если не с жизнью.

Одд добавил:

– Правду ты говоришь, Ингрид. Не знаю, какая пакость припасена у Туранда для нас, но верю я, что и нас Торвинд сможет обвинить перед лицом конунга. А если мы соберем войско, то ему для этого даже Туранд не понадобится. Войдут в наш залив корабли Олафа, и будут его люди жечь и насиловать. Да только и времени собрать войско у нас нет. На море буря, а по берегу всех известить два дня не хватит. А Торвинд уже сегодня может быть здесь.

– Так что же нам, сидеть и молча ждать? – спросил Бьёрн Одда и Ингрид.

– Нет, сидеть и ждать мы тоже не можем, потому что Торвинд скоро будет здесь, – сказал Одд. – Нам надо уходить в горы. Конечно, пошлю я людей, чтобы предупредить соседей и рассказать, что видел Хёгни, но Олаф слишком близко, чтобы смогли мы спокойно собраться на тинге, все обсудить и вместе выступить. Потому надо нам подняться в горы и переждать до тех пор, пока Торвинд здесь.

– Может быть, стоит отправиться к Торбранду? – спросил Бьёрн. – Он нас укроет.

– Торбранду самому лучше уходить в горы. Если Торвинд не найдет нас здесь, он сразу отправится к твоему отцу, – ответил Одд. – Нам всем лучше выждать. Пусть только Олаф уйдет на юг или на север. Мы сможем отомстить Кабану.

Так они и порешили, и наутро Одд, Бьёрн, Сигрун с маленьким Одди и одной служанкой, Ингрид и Хёгни вышли из усадьбы Одда и начали подниматься в горы, окружающие Аурландфьорд. С собой они взяли двух лошадей – тех, что еще оставались в усадьбе после того, как еще двух Одд дал своим людям, которых берегом послал известить о случившемся Торбранда и других соседей. Торбранду должны были также передать совет уйти в горы на время. Одна лошадь везла припасы, копья и длинный лук, на второй попеременно ехали Сигрун и ее служанка с маленьким Одди на руках.

Не успели они подняться и на полмили, как увидели, что по морю, не глядя на высокие волны, идет корабль с четырьмя дюжинами весел. И Одд заметил, что это, верно, Торвинд спешит, чтобы исполнить то, о чем он рассказал Харальду Тордсону.

Бьёрн спросил:

– Но как же может он безнаказанно напасть на нас. Разве не защищает нас закон этой земли и конунг Олаф?

– Не знаю я, что Торвинд с Турандом придумали, да только найдут они, как очернить нас в глазах Олафа, – ответил Одд. – Иначе бы не шли в такую бурю, чтобы нас схватить.

Поднимались они до полудня и потом остановились в сторожке пастуха, который только несколько дней назад погнал овец вниз. Сторожка была небольшой, так что едва всех вмещала, но теплая, что помогало, потому как Одд разрешал разжигать огонь в очаге только по ночам, чтобы не выдать себя дымом. Со скалы рядом со сторожкой видны были усадьба и большой корабль Торвинда на берегу рядом с ней. Видно было людей, но невозможно было разобрать лица и даже не всегда – отличить мужчин от женщин. На скале по очереди менялись Одд, Бьёрн и Хёгни, чтобы всегда можно было увидеть, не поднимается ли кто по тропе.

На третью ночь на страже стоял Бьёрн. Под утро услышал он на тропе какой-то шорох. Бьёрн разбудил Одда и они вместе, обнажив мечи, стали подбираться к тому, кто шумел.

Тут раздался голос:

– Это я, Калле, хозяин. Не ударьте меня в темноте мечом.

Одд взял Бьёрна за руку:

– Это Калле, пастух, – прошептал он. Потом крикнул: – Калле, ты один?

– Да, я один, но с плохими вестями.

Одд встал так, чтобы в лунном свете его было видно с тропинки.

– Подойди, Калле, расскажи, какие вести могут быть хуже того, что мы уже и так знаем.