– Если до осенней ярмарки не придет вестей от твоего Хельги о том, что ждут его богатство и слава, будешь выбирать между Эйнаром Харальдсоном и Акселем Сигурдсоном. И готов побиться об заклад, любой из них будет лучше чем тот, кого хочешь ты.

Ингид ничего не ответила, потому как поняла, что в этот раз отец не уступит, и только каждого путника, кто останавливался у них, вперед Бьёрна расспрашивала, не слыхал ли тот об Хельги Торбрандсоне. Однако никаких вестей об Хельги не было, и по мере того как приближалась осень, Ингрид грустнела, и стало не слышно больше ее заливистого смеха, так что поначалу Сигрун подумала, уж не заболела ли она.

Наконец пришло время отправляться на ярмарку, а об Хельги так ничего не было слышно. Ингрид заупрямилась было, говоря, что никуда не поедет, но Одд пригрозил, что выгонит ее из дома, и ей пришлось подчиниться. На ярмарку поехали все вместе: Одд, Бьёрн, Сигрун, которая, хотя и была на сносях, не хотела пропустить такое редкое развлечение, и Ингрид. И в первый же день Одд встретился и с Акселем, и с Харальдом, отцом Эйнара. Вечером он позвал к себе Ингрид и сказал:

– Дал я тебе время потешиться надеждой о свадьбе с твоим Хельги, да только теперь это время вышло. Теперь выбирать тебе между Эйнаром и Акселем. И хотя Эйнар для молодой девушки может быть привлекательнее, но скажу я, что с Акселем тебе будет лучше. Эйнар – младший сын в семье, у него есть еще два старших брата, так что в будущем не видать ему усадьбы отца, а получит он надел недалеко отсюда, да так, что его еще распахивать придется. А Аксель – муж в самом расцвете сил, и только недавно ему минуло тридцать пять зим. Бывал он в далеких краях и знает, как ублажить женщину. Богатств у него много, и в залог своих намерений дал он мне эти серьги.

Одд раскрыл тряпицу и показал серьги дивной работы: были они сделаны в виде двух золотых змеек, и у каждой вместо глаза был вставлен изумруд.

– Если ты выберешь Акселя, то завтра утром на торг выходи уже в этих серьгах, чтобы все видели, каковы его богатство и удача.

Ничего не ответила Ингрид, а только села на скамью и заплакала. Но Одд не стал на это смотреть, а развернулся и ушел. Тут к Ингрид подошли Сигрун и Бьёрн и стали ее утешать. И Бьёрн сказал, что поговорит еще с Оддом, чтобы тот дал ей больше времени. И еще он сказал, что не верит, что Хельги сгинул где-то, и уже скоро должны они от него получить весточку, потому как время уже ярлу Эйрику вернуться из далеких походов, куда, по слухам, он отправился.

Но Ингрид сказала, что все это бесполезно, и что отец ее прав. Не стоит ждать новых вестей, потому что вряд ли будут эти вести хорошими. И потом она плакала всю ночь, а наутро взяла в руки серьги, которые ей передал Аксель.

Сигрун спросила:

– Так тебя прельстило золото, что вместо молодого Эйнара ты выберешь старого Акселя?

На это Ингрид ответила:

– Раз Акселю уже перевалило за тридцать, знать не много лет ему осталось. Лучше выйти за него и раньше овдоветь, потому что оба они не по нраву мне.

После этого она стала примерять серьги, а потом Сигрун тоже попросила их померить и долго рассматривала себя в медном зеркале. Затем она со вздохом вернула серьги Ингрид, и они приготовились выйти. Одд уже ждал их на торгу.

Тут в их дверь постучали, Бьёрн открыл и впустил мальчика-раба, что жил в поместье у Харальда Тордсона. Мальчик посмотрел на них и спросил:

– Ты – Бьёрн Торбрандсон?

– Да, это я, а какое у тебя ко мне дело?

– Зовут меня Хёгни, и принадлежу я Харальду Тордсону, – сказал мальчик. – И послал меня хозяин к тебе передать, что на торгу явился купец. И принес тот купец вести от твоего брата Хельги. И если ты одет, то могу я тебя к нему проводить.

Бьёрн схватил Хёгни за плечо и сказал:

– Веди меня к купцу!

А Ингрид схватила Бьёрна за руку и сказала, что пойдет с ними. Так втроем они и пришли на торг. И пока шли они, все дивились на сверкающие серьги Ингрид, и видно было, что и Одд с Акселем, которые беседовали в сторонке, тоже их заметили. Одд хлопнул Акселя по плечу и сказал:

– Раз она надела твои серьги, быть на этот Йоль вашей свадьбе.

На это Аксель ответил:

– Не молод уже я и не хочу ждать до Йоля. Давай устроим свадьбу через десять дней после конца тинга? Будет у тебя время подготовиться, да и мне хватит, чтобы в усадьбе все ждало новую хозяйку.

Подумал Одд, да и ударили они по рукам.

В это время Хёгни привел Бьёрна и Ингрид на торг в палатку купца Эйлига. Тот вышел их встретить и спросил:

– Видать, ты – Бьёрн, раз похож ты лицом на своего брата Хельги? А это кто с тобой, жена твоя?

На это Бьёрн ответил:

– Да, я – Бьёрн. Где ты видел моего брата?

А Ингрид нетерпеливо добавила:

– Я Ингрид, дочь Одда, Бьёрн –зять мне, муж моей сестры Сигрун. Что передавал Хельги?

Эйлиг усмехнулся:

– Тебе, Бьёрн, Хельги велел передать только на словах. А для тебя, раз ты – Ингрид, есть у меня и кое-что потяжелее…

Он порылся в кошеле и вынул две серебряных серьги, сделанных в форме толстых колец, покрытых узором.

– Конечно, с такими серьгами, как у тебя, им не сравниться, да все равно серьги эти хорошей готландской работы.

Тут Ингрид схватилась за уши и поняла, что вышла из амбара, где они жили в серьгах Акселя. Она торопливо вынула их из ушей и сунула в платок. А на место золотых вставила серебряные, что ей дал Эйлиг.

– Неважно, из чего они сделаны, – сказала Ингрид, – важно, кто их шлет. Говори, какие у тебя вести от Хельги.