Одду оставшейся земли не хватило, чтобы вести хозяйство и не иметь ни в чем недостатка. Потому оставил он свою усадьбу и отправился в дружину к ярлу Хакону. И вместе с ярлом он бился и против сыновей Гунхильд[44], и против саксов, и оставался в дружине, покуда не потерял ногу в битве с йомсвикингами в Хьёрунгаваге.

Из походов привозил он много серебра, и скоро смог выкупить назад земли своего отца, а потом и женился на самой красивой девушке в округе. Жена родила ему двух дочерей и вскоре после рождения младшей умерла от горячки. Одд долго горевал и так и не женился во второй раз. Но с дочерями проводил все время, когда был не в походе. А затем, когда лишился ноги, вернулся он в свою усадьбу уже насовсем и сам следил за тем, как девочки растут, и не жалел денег на их наряды и украшения.

Не жалел он также денег на веселье с друзьями, и часто пировали они по многу дней в усадьбе Одда. Однако скоро то серебро, что скопил он, стало заканчиваться, а к ведению хозяйства у него склонности не было, так что понял он, что не сможет дать большого приданого за дочерями. Но Одд не расстроился, потому как обе дочери его росли складными и на лицо были не безобразнее, чем иная жена ярла. И женихов для дочерей отбирал он, словно готов был за каждой дать по усадьбе и по десять марок серебра на обзаведение.

Потому скоро случилось так, что среди женихов остались только те, кто сам был богат, так что мог забыть о приданом, да те, у кого за душой ничего не было и кто готов был жить в бедности, лишь бы женой его стала красавица. Бедняков Одд сам гнал со своего двора, а богачи не нравились дочерям. Виделось им, что не будет им от таких мужей в семейной жизни почета и уважения. Вот уже и прошел срок старшей из дочерей, Сигрун, выйти замуж, а на свадебном пиру так никто и не погулял.

Наконец, пошли слухи, что хочет посвататься к Сигрун Гутторм, сын Торвинда Кабана из Хиллестада. И всем бы устроил Одда этот брак, ведь у Кабана и серебро водилось, да не лежала его душа к будущему свату из-за того, что не любил тот ярла Хакона, за которого Одд бился всю жизнь. Однако выдал бы он Сигрун за Гутторма, коли бы не драка на пиру на тинге, после которой Сигрун не хотела больше ни о ком слышать, как только о Бьёрне сыне Торбранда, соседе их из залива Аурланд.

Долго Одд думал, и когда Торбранд пришел сватать Сигрун за Бьёрна, сказал так:

– Ведомо мне, что не так ты богат, как Торвинд Кабан, да не по нраву моей Сигрун его сын Гутторм. А мне не по нраву и сам Торвинд, и конунг его. Не верю я, что добром кончится его власть в земле нашей. Заставят нас отказаться от наших богов и проклясть тех, кто водил нас в бой до Олафа. И хоть благоразумнее было бы сейчас иметь в семье защитника, не могу я покупать защиту ценой любимой дочери. Потому готов я выдать Сигрун за Бьёрна, однако и у меня есть условие. Самому мне с одной ногой хозяйство вести несподручно, а жена моя уже много лет как померла. Пусть твой сын переедет жить ко мне и станет нам опорой. Тогда пускай забирает Сигрун.

Расстроился Торбранд поначалу, да потом решил, что полдня пути морем – не так далеко. Да и усадьбу между сыновьями делить не придется, коли Хельги вернется в один из дней. И дал свое согласие. И на праздник Йоль сыграли свадьбу. И были на той свадьбе все видные люди, что живут в заливе Аурланд.

Бьёрн переехал жить в усадьбу к Одду, и было ему поначалу тяжело уживаться с тестем, да только потом стал Одд ему больше доверять, и превратился Бьёрн в управляющего большим хозяйством. Самому ему не раз мечталось, что пойдет он в далекий поход, но ни отец, ни тесть таким его мечтам не радовались. А Одд показывал на свою единственную ногу и говорил, что сам-то он легко отделался, а с его корабля почитай половина воинов домой не вернулась. Говорил он, что, пока на земли их никто не нападает, доброму мужу впору жить в своей усадьбе и растить детей и хлеб.

Однако время от времени устраивали они с Бьёрном схватки на деревянных мечах, и Одд резво скакал на одной ноге с костылем. И не всегда Бьёрн выходил из этих схваток победителем. У Сигрун с Бьёрном все хорошо сложилось, и скоро она понесла. И одна забота осталась у Одда – выдать замуж вторую дочь, Ингрид.

Но в этот раз он решил, что не уступит и найдет дочери жениха побогаче. Лет ей минуло только шестнадцать, и оставалось еще время подыскать кого получше. Видел Одд, как смотрит на его дочь младший сын Харальда Тордсона Эйнар, слышал он, как расхваливал ее и Аксель Сигурдсон, знатный, недавно овдовевший бонд из Ньюре. Да только на том же пиру, когда расстроилось сватовство Гутторма к Сигрун, влюбилась Ингрид в младшего брата Бьёрна – Хельги.

Поначалу Одд надеялся, что скоро она его позабудет, потому как после ночного поединка с сыном Торвинда Хельги отправился служить в дружине ярла Хакона, а потом был изгнан на пять лет из их земли. Однако Ингрид ни на кого смотреть не хотела и говорила, что богаче жениха, чем Хельги, когда он вернется, отцу для нее не сыскать.

На это Одд отвечал, что хорошо разглядел он Хельги на пиру в доме Харальда Тордсона и непохоже, что много усилий придется приложить какому-нибудь воину из вендов или из дружины конунга Олафа, чтобы обрезать ему его острый язык. И сколько бы ни вспоминали тот нид, что сказал он на пиру, не хватит этого, чтобы какой-нибудь малоизвестный ярл или конунг подарил ему хотя бы серебряное колечко. И даже если через пять лет он вернется, то не окажется ли у него тогда жены и двоих-троих детей.

На это Ингрид отвечала, что хорошего скальда видать по одной висе, а сложить такой нид в одно мгновение не всякий хороший скальд сможет. Что же до ловкости в бою, то приходит она со временем, и в дружине ярла Эйрика есть кому его поучить обращению с мечом и копьем.

На эти слова Одд только усмехался и говорил, что ловкость в бою, конечно, придет со временем, главное, чтобы это самое время было. И сколько он ни видел битв, Хельги не выстоял бы в них даже в третьем ряду строя.

И так они спорили день за днем, пока Одд не сказал: