— А что мой дядя?

— В момент атаки он находился в своем алом шатре, на берегу реки. Когда поднялась тревога, владыка вскочил в седло и поскакал на врага, но стрела пробила ему горло. Он упал на землю и забился в агонии. Мы поспешили к нему, вытащили из-под конских копыт, но даже самые мудрые лекари-хакимы уже ничем не могли ему помочь. Слишком велика была потеря крови: скоро он испустил дух. И как только весть об этом разлетелась по войску, некоторые вожди, устрашившись, отозвали своих людей и разбежались, возвращаясь в свои селения и кочевья.

Голос Байсангара был полон горечи и презрения.

— А почему ты явился сюда?

— Такова была последняя воля твоего дяди. Он решил, что это Бог покарал его за желание овладеть Ферганой, и, уже хрипя и задыхаясь перед кончиной, велел мне просить у тебя прощения, дабы это позволило ему обрести райскую благодать.

По разумению Бабура, это решительно не походило на его дядюшку, но в конце концов, возможно, близость смерти способна изменить человека.

— Чем ты можешь доказать, что говоришь правду?

Единственный глаз Вазир-хана все еще светился подозрением, и своих людей, как приметил Бабур, он держал наготове. Луки были натянуты, стрелы нацелены на Байсангара.

— Вот мое доказательство.

Байсангар запустил руку за пазуху кожаной безрукавки и вытащил оттуда небольшой перепачканный мешочек. Распустил волосяной шнур, стягивавший горловину, достал оттуда крохотный парчовый сверток и бережно развернул. Внутри находилось тяжелое, окровавленное золотое кольцо.

При виде его Бабур сдавленно охнул.

— Вот, — прохрипел Байсангар, — это кольцо Тимура Великого.

На желтом металле было выгравировано изображение рычащего тигра.

На сей раз военный совет проходил в совсем иной атмосфере. Когда Бабур, сопровождаемый визирем и Вазир-ханом, вошел в зал, вожди шумно обсуждали внезапную перемену обстоятельств.

— Известие верное, повелитель, — возбужденно возгласил Тамбал. — Умерший владыка не имел сына и провозгласил тебя наследником. Конечно, его волю будут оспаривать другие правители, но, если не станем медлить, Самарканд будет наш.

Бабур не смог сдержать иронический усмешки.

— А как насчет узбеков? Не ты ли всего несколько дней назад вовсю стращал меня этой напастью? И ведь ты был прав: они только что убили моего дядю, разгромили его войско и разграбили обоз. Может быть, они сейчас тоже положили глаз на Самарканд?

— Может, и так, да только уже, можно считать, осень. Смена сезонов нам на руку. Каждый год происходит одно и то же: с приближением холодов Шейбани-хан уводит свои орды на север, в свое логовище в Туркестане, и не выступает в новый поход, пока не растают снега.

— А ты что скажешь, Али Мазид-бек?

Впрочем, ответ этого человека, все тело которого дрожало, а глаза горели от предвкушения грядущей славы и добычи, Бабур знал заранее. Самарканд был весьма богат, но, что еще важнее, то была древняя столица самого Тимура, центр его державы, город, о власти над которым грезил любой из Тимуридов. Бабур и сам лелеял подобные мечты и теперь прекрасно понимал, что, если упустит представившуюся сейчас возможность, другого шанса ему, скорее всего, не выпадет. А ему вовсе не хотелось прожить долгую, мирную жизнь и, умирая на шелковых подушках, до последнего вздоха сожалеть об упущенных возможностях. Его путь в Рай не должен быть вымощен сожалениями.

Али Мазид-бек оправдал его ожидания.

— Буду краток: надо выступить поскорее, до зимы.

— Вазир-хан, каково твое мнение?

Из-за нехватки времени Бабур еще не обсуждал свои планы с ближайшим помощником и сейчас вдруг испугался: а что, если сейчас, когда его переполняет радостное возбуждение, одноглазый воин вдруг окатит его холодным душем своей рассудительности? Скажет, что он еще слишком юн, одно дело — защищать свои владения и другое — захватывать чужие? Посоветует подождать, указав, что смелость хороша в союзе с благоразумием, а честолюбие — с терпением?

— Тамбал прав. Отведав крови, Шейбани и его узбеки сейчас наверняка скачут к себе на север, прочь от Ферганы и Яксарта. Я, конечно, вышлю разведчиков, чтобы быть в этом уверенным. Другое дело, что и без узбеков наши силы слишком малы для подобного предприятия. Необходимы союзники, если угодно — наемники. Желательно убедить горные племена поддержать нас. Если мы заплатим, они примут участие в походе, а если они примут участие в походе и, конечно, если на то будет воля Аллаха, — наш поход увенчается успехом.