Ощутила, как его взгляд скользнул по шее и ниже, и невольно плотнее запахнула халат - не видно ли чего? Эльф смущённо закашлялся и отвернулся, хотя я заметила украдкой брошенный взгляд. Неужели Первородных интересуют те же вещи, что и обычных мужчин?

Стеснялись оба, поэтому молчали. Наконец я решилась и попросила открыть буфет. Аллоистель посторонился, сказав, что тот не заперт.

Бочком проскользнула мимо эльфа и заглянула в мутные створки молочного стекла.

Что же выбрать? Определённо, самое крепкое. И крысиного бы яду с полноготка…

– Госпожа, с вами всё в порядке?
– заботливо поинтересовался эльф. Понимаю: не каждый день по дворцу ходят босые принцессы в неглиже на свидание с бутылкой!
– Могу я быть чем-то полезен?

– Да, уважаемый Аллоистель: не соблаговолите ли достать и открыть самую крепкую местную настойку?

– Зачем?

На такой вопрос я не рассчитывала и растерялась. Благородные дамы о подобном молчат.

– На то есть причины, - ответ вышел уклончивым.
– Связанные со здоровьем.

– Тогда госпоже полезнее показаться лекарю, - предположил Аллоистель.

Я кисло улыбнулась. Вряд местный врачеватель решит мою проблему, ведь эльфы превыше всего на свете ставят жизнь.

Плечи поникли, тоска подступила к горлу. Внезапно захотелось всё-всё рассказать Аллоистелю, но умом я понимала, что поступлю глупо.

Эльф, растерявший свою надменность, проявлял всё больше беспокойства. Выражалось оно в частых взглядах, которые он украдкой бросал на меня, и наконец, вылилось в твёрдое желание отвести меня к лекарю. Я отмахнулась, но Аллоистель настаивал:

– Пресветлый король не обрадуется, если узнает, что его гостье стало плохо, а никто не помог ей.

– Мне в силах помочь только Ишта, - грустно протянула я, глядя в его небесные глаза и надеясь обрести там спокойствие. Видимо, моя судьба - тонуть в синеве эльфийских глаз, не в силах сделав ни глотка воздуха.

– Быть может, госпоже поможет предсказатель?
– осторожно высказал предположение Аллоистель. Изумруды в ушах сверкнули двумя звёздочками в свете ламп. Пожалуй, на них и буду смотреть, чтобы не растерять остатки гордости. Хватит с меня короля Эрданасиэля.

– Давайте лекаря, - после минутного молчания сдалась я.
– Но мой супруг ничего не должен знать.

– Как пожелает госпожа, - неожиданно не стал спорить эльф и с поклоном протянул мне руку.

Не удержавшись, спросила, что же он делал в столь поздний час в буфетной. Аллоистель сразу замкнулся, пожал плечами и ответил, что проверял какое-то заклинание. Мы оба знали, что он лжёт, но каждый сделал вид, что я поверила в эту нелепицу.

Лишь бы лорд Аксос не проснулся и не заметил моего отсутствия! Пожалуй, это пугало даже больше, нежели возможный ответ лекаря.

Аллоистель по потайному ходу провёл меня в какой-то дом. То, что мы не во дворце, поняла сразу: и обстановка иная, и из окна видны какие-то строения, а не сад или терраса.

Оставив меня ждать в кресле, эльф отправился будить лекаря. Тот появился буквально через пару минут, заспанный, но преисполненный местной холодной вежливости. Провёл в кабинет и расспросил о болезни.

Довершив грехопадение, поведала всё, как есть. После непристойного поведения с эльфами это такой пустяк! Я ведь и на Аллоистеля реагировала иначе, чем требовал этикет: пока шли, рука в его ладони вспотела.

Лекарь нахмурился и приложил руку к моему животу. Попросил прилечь на кушетку и продолжил манипуляции. Наконец лицо его просветлело, и, глотнув, я приготовилась выслушать ‘радостную’ новость. Но Ишта в этот раз поцеловала меня в лоб:

– Опасения госпожи напрасны: вы не беременны. Во всяком случае, я не чувствую дитя. Но странно, что величайшая радость кажется вам наказанием.

Промолчала, решив не объяснять, в чём причина нелюбви к детям, и молча вышла. Замявшись, попросила Аллоистеля заплатить что-нибудь лекарю: должна же я отблагодарить его за приятное известие? Эльф кивнул, заверив, что всё уладит.

С души камень упал, сразу стало легче дышать. Но надолго ли это счастье, и не ошибся ли лекарь? Он мог и проглядеть…

Я вернулась в Конран.

За окном царила та же зима, такая непривычная после Итеньеореталя с его весной, цветами и теплом. Признаться, я скучала по стране дивного народа. И по эльфам. Вернее, по одному эльфу.

По дороге к границе священного леса произошёл один эпизод, заливавший щёки румянцем. К счастью, лорд Аксос ни о чём не догадывался, полагая, что сердце жены свободно. Сомневаюсь, что он вообще допускал мысль о том, что я способна любить, чувствовать, чего-то желать. Просто сам регент, по-моему, никогда этого не умел.