– Что ж, если мэтр Деметриус по-прежнему в городе…

– С месяц назад был там.

– Тогда проблем возникнуть не должно.

Взяв под уздцы коней и сцепившись руками, они встали полукругом возле старого чародея. Мэтр разложил пергамент, занес над ним ладонь. Маленький отряд ждала Галлия – осажденная, но не покоренная.

Мадам Клодетта встретила их с распростертыми объятиями.

– Как я рада, что вы опять к нам, сударь маг, – квохтала она, проводя гостей внутрь. – Комнаты есть, даже не сомневайтесь. Времена-то сейчас тяжкие, заезжих много, но все больше беженцев с приморских территорий. А рассчитаться за ночлег им не под силу, хоть, видит Всевышний, я снизила плату, идут они в странноприимные дома. Вот потому и свободно у меня.

Вызвав своих мальцов, хозяйка велела им тотчас бежать на рынок и забрать в мясном ряду рубленые туши, о которых она договаривалась вчера.

– Не извольте беспокоиться, судари и сударыни, на стол соберем мигом.

Но первым делом все повалились отдыхать – отряду пришлось еще сутки ехать до города от того места, куда их вынесла волшба свитка. А вот следующий день для Финеаса и мэтра ди Альберто прошел не без пользы. Деметриус Тиро с радостью принял старого чародея и со сдержанной вежливостью – мастера Юрато: видно, не забыл, какой набег осуществил темный маг на их хранилища совсем недавно.

– В целом отбиваться удается довольно успешно, – подвел итог галл после короткого рассказа о положении дел. – Хотя эти крылатые твари – что-то совершенно необычное, м-да. Мэтр Тома уже неделю как отправился к границе Алемании по просьбе князя. Вестей от него пока не доходило, но смею надеяться, с ним все в порядке.

– Как братство?

– Спокойно. Те чародеи, которые жили в Гельвеции, успели ее покинуть, перебрались в Галлию. Так вы говорите, Зафир на некоторое время лишен своей силы? Это было бы как нельзя кстати. Насколько мне известно, князь отправил гонцов к германцам и варягам. Их земли Хессанор пока обходит стороной; попытался взять с наскока пару областей, но встретил жесткий отпор и занялся Баварией. У нас меж тем собирается армия, думаю, к весне она достигнет внушительных размеров и тогда поборется с Хессаноровой на равных.

– Эту зиму нам бы еще пережить, – пробормотал старый чародей.

Спина его ссутулилась, руки огладили бороду. Впрочем, спустя минуту он снова был бодр и энергичен.

– Ну что, мэтр, – старик потер ладони в предвкушении. – Боюсь, нам с мастером Юрато придется разорить братство на некоторое количество материала из ваших тайников.

Мэтр Тиро заметно погрустнел, но согласился без ропота. Только покачал головой:

– Эдак вы скоро исчерпаете все наши ресурсы, м-да.

Когда маги вернулись в гостиницу, в их дорожных сумках мирно покоилась половина хорошей алхимической лаборатории и запас артефактов, которых обычному колдуну хватило бы лет на десять безмятежного существования.

Финеас заперся у себя в комнате, достал из торбы лиловый кристалл – брата-близнеца того, что был вставлен в его посох. Прежний истощился до предела, даже несмотря на хитрую закольцовку энергии. При воспоминании о случившемся маг передернул плечами: удар Зафира – не самое приятное, что ему довелось пережить. Если бы не ритуал Ночи, Финеасу не вынести подобной сокрушающей мощи.

Он выложил на столешницу пяток склянок, посох и несколько кристаллов поменьше. Улыбнулся тому, как все повторяется – он опять на постоялом дворе в Лютеции и собирается проводить опыты по соединению магии с алхимией. Впрочем, на этот раз мэтр Лидио в соседней комнате составляет ему прекрасную компанию.

Когда Финеас закончил, на дворе царила глубокая полночь. Маг потянулся, вставая. Спать не хотелось. Пропустить, что ли, кружечку-другую в таверне на первом этаже?

Внизу было тихо. Странная парочка, орк и половинчик, притулившись в углу, нагружались элем, а у окна сидел одинокий Идрис с кувшином теплого глегга. Варяг неприязненно поглядывал на орка, очевидно, аукалось ему злосчастное копье. Увидев Финеаса, он махнул рукой. Маг забрал у сонного хозяина, исполняющего обязанности трактирщика, сразу три кружки с элем и выставил их на стол.

– Так мало? – подзадорил Идрис, плеснул себе из кувшина добавки и легонько дзынькнул глиняной бадьей об украшенную эмалью кружку Финеаса.

– Лиха беда начало, – усмехнулся маг. – У скоттов этим только глотку смачивают перед тем, как серьезным делом заняться.

– Так и мы займемся, вся ночь впереди!

– Много ночей, Идрис. Пока не соберется армия против Хессанора, будем куковать здесь. Или ты к своим отправишься?

– Нет, – варяг отхлебнул вина. – Я с ними связался. В общем, для меня и тут поручения нашлись.

Финеас выглянул в окно, за ним виднелась лишь непроницаемая чернота, на ставнях с той стороны лежал снег. В этом году зима в Галлию пришла особенно рано.

– Ты как в орден-то попал? – спросил он.

– Ну, Диар же… С таким братом мне одна дорога была.

– Давно, значит, жрецов рубишь?

– У хаоситов и жрецы, и маги, и люди простые, кого только нет. Рублю иногда, когда выбора не оставляют. Вот мы с Маем однажды… – Идрис чуть запнулся, но почти сразу продолжил: – Однажды возвращались из похода, уставшие, как гномы в шахте, хоть и верхом ехали. Решили срезать путь, чтоб поскорее до лагеря добраться, да забрели в какую-то чащобу. Смотрим – костер. Мы к нему, а там люди с орками вперемежку. О, думаем, орки из нормальных, можно присоединиться. Тут их дозорный нас углядел и как завопит. Они аж подскочили все, и штук пять, не будь дураками, на нас ринулись. А Май поворачивается ко мне и спокойненько так говорит: «Как досадно. Отчетливые эманации Хаоса перебивают приятные запахи печеного мяса. Похоже, они не позволят нам разделить с ними трапезу». Я уже лошадь нахлестываю, а он стоит, сокрушается. В общем, драпали мы знатно. И не хотели ведь драки; хаоситские приспешники, не хаоситские – да плевать на них, отдохнуть бы. Но нет, целый день за нами гнались. Идейные, Ракот их подери! Я себе задницу в кровь стер, реально в кровь! Печати мне тогда еще Диар не поставил, а то было б чем смазывать. Маю, разумеется, хоть бы хны. Ну а потом конь у меня не выдержал, рухнул. Эти подскакали, навалились, пришлось отбиваться… Вот и скажи, зачем? Сами ведь на рожон полезли, мы бы их не тронули, ушли бы потихонечку.