И ни разу ведь не посмотрел на нее после. «Привет, все в порядке, я занят» – вот из чего теперь состоят их разговоры. Хотя эльфийки уже полных два месяца нет в Лютеции, и казалось бы… Лилит побери его душу! Всю зиму просидела в этом тухлом городишке практически взаперти. Спрашивается, зачем? Могла бы заказы принимать, не стесняясь.

Мара придирчиво осмотрела свое личико в зеркале. О нет, родительница Иштар, неужто морщинка?!

Как же давно она не выходила на охоту. А все темный маг. Надеялась на что-то, ждала, обуздывала себя ради него. Хватит! Пора ей хорошенько позабавиться. Суккуба вскочила с кровати, подцепила свой плащ и направилась к выходу, легонько виляя бедрами.

Весеннее солнце заставляло жмуриться. Мара шла по вымощенной камнем улочке, поглядывая по сторонам. Лавочники, праздные студиозусы и случайные прохожие отвечали ей заинтересованными подмигиваниями и свистом, но девушка не задерживалась. Объект для развлечения нужно выбирать с умом: не хотелось бы нарваться на его пытливых и достаточно состоятельных для того, чтобы обратиться к магу, родственников.

Кварталы становились все скромнее, дорожки все эже. У порога трактира – небогатого, но вполне пристойного – суккуба остановилась, накинула на свои приметные вишневые волосы капюшон, шагнула внутрь. Десяток мужчин по углам и парочка женщин – то, что надо. Посидим, подождем, что нам вынесет мутная волна эля.

Годный клиент нашелся быстро. Понаблюдав за краснолицым полноватым мужичком в расстегнутой накидке, девушка ухватила со стола кружку и двинулась к нему. Судя по виду – не богат, не женат, склонен к апоплексическому удару. Идеальный вариант.

– Удивительно, почему такой симпатичный мужчина до сих пор сидит один? – промурлыкала девушка, словно невзначай касаясь тонкими пальчиками грубой ладони лютецианского трудяги.

Тот вскинулся, на лице расплылась довольная улыбка.

– Да вот, недолго я один сидел, – произнес он, подбоченившись.

Мара смущенно заморгала.

…Утерев испачканные кровью губы, девушка похлопала мужичка по щеке и поднялась.

– Ты, верно, никогда не был так счастлив, как сегодня, мой апельсиновый, – покачала она головой. – Жаль, что счастье столь переменчиво.

Вздохнула.

Насыщение пришло, но желанной отрады, увы, не доставило. Суккуба с досадой пнула ветхий сундук, стоявший у стены. Неужели она теперь все время будет думать об этом кареглазом изменнике? Он мешает ей получать удовольствие!

Дольше в комнатке оставаться не хотелось. Поживиться здесь нечем, а убогая обстановка радужному настроению не способствовала. Одевшись, Мара нырнула за дверь и сбежала вниз по лестнице. Уже на улице ее настигли глашатайские вопли, раздававшиеся на соседней улице:

– …беспримерную храбрость выказывают отважные галлы и их союзники. Наши доблестные войска продолжают теснить отступающего противника. Алемания скоро будет полностью очищена от вероломных захватчиков и их приспешников.

Мара криво ухмыльнулась. Значит, со дня на день этот сушеный мухомор, мэтр ди Альберто, пошлет сообщение эльфийке. Как все это не вовремя.

Она набросила капюшон и заскользила вдоль стен и проулков древнего города.

Пальцы коснулись плеча Финеаса. Сначала аккуратно, стараясь не тревожить сверх необходимого, потом сильнее, а затем и вовсе принялись трясти мага безо всяких церемоний. Финеас вздрогнул, одной ладонью хватаясь за руку, посмевшую нарушить его покой, второй за кинжал на поясе – и очнулся.

– Ну наконец-то! Я думал, ты до Рагнарека дрыхнуть собираешься.

– Идрис… скотина ты этакая, я за прошлые сутки часа два спал.

Маг потянулся, спуская ноги с дивана, на котором минут сорок назад прикорнул как был, в одежде и при оружии.

– Я три! – гордо сообщил варяг. – Но это не повод. Вставай. Эльфы пришли.

Финеас поднял на него взгляд, мгновенно переставший быть сонным.

– Что?

– Что слышал. Добралась до нас помощь все-таки. Они на кораблях поднялись вверх по Рейну, а оттуда двигались пешим маршем.

– Ясно. – Маг уже натягивал сапоги. – Где их разместили?

– Нигде, они собственный лагерь разбивают, почти у самых ворот. Их предводитель вроде тебя знает, спрашивал по крайней мере.

– Что ж, лучше поздно, чем… Идем.

Он вскочил, оправляя сорочку и пристегивая ножны меча. Идрис вдруг замялся, опустил глаза, рассматривая ничем не примечательные диванные ножки.

– Это… с ними Исилвен, – сказал он тихо.

Прочитать что-либо по лицу Финеаса было невозможно, только замерли на миг руки, сражающиеся с непослушными завязками колета.