— Отпусти меняя-яяуу!

Но Гастер и не думал ее отпускать, и Барни, свесившись с ее плеча, подбадривал храброго спаниеля. Тут подоспели Рисса и мама Барни. Они схватили мисс Хлыстер за руки, отводя ее большой палец от шеи Барни. Мисс Хлыстер закричала, подзывая Тыковку, сидящего напротив дома. Тот поманил хвостом Лику, ждавшую чуть поодаль, а Лика поманила хвостом других бойцов, скрывавшихся у заборов и за мусорными ящиками.

И вдруг…

Папа Барни вылетел из дома на улицу, где во всех домах одновременно отодвинулись шторы: жильцы Олуховой улицы удивлялись количеству кошек, внезапно возникших из ниоткуда.

Папа Барни остановился посреди улицы и самым жутким голосом, который только мог изобразить, объявил:

— Я — Наводящий Ужас! Если хоть одна из вас, презренных тварей, сделает шаг вперед, я напущу на вас Ужас! Ужасающий… ужас! Оставайтесь там, где стоите!

И кошки — их было штук двадцать — беспрекословно ему подчинились.

Ни шага назад, ни шага вперед.

Тут из машины вышел Морис, чтобы помочь маме.

— Привет, Барни, — сказала проходившая мимо Шейла, хозяйка Мокки, милая, но чересчур любопытная леди из дома номер 33. — Что тут происходит?

— Я не Барни, — буркнул он и бросился к маме.

Тем временем посреди всей этой неразберихи, пока Гастер кусал мисс Хлыстер, а Рисса и мама тянули ее за руки, настоящий Барни закрыл глаза.

Я не кот.

Я Барни Ив.

И быть Барни Ивом — это хорошо. И не просто хорошо. Это отлично.

Мисс Хлыстер — просто несчастная злобная кошка…

А Гэвин Игл — всего-навсего трус и тупица, который спит с плюшевым осликом…

Мама с папой развелись, но я в этом не виноват…

Мне повезло, что они у меня есть.

Мне повезло, что у меня есть Рисса.

И регби — это просто не мое.

Я невысокого роста, и у меня веснушки, и я учусь в ужасной школе, но зато я знаю правду.

Мне повезло, что я — это я.

Просто раньше я этого не понимал.

— Не выходи из машины! — Крик мисс Хлыстер оглушил Барни. Она кричала сыну: — Я справлюсь! Оставайся в машине! Не подходи к нему! Ты слишком слаб! Не позволяй ему смотреть тебе в глаза!

Барни повернулся и увидел лицо, которое должно было принадлежать ему. Он посмотрел себе в глаза.

— Морис, — сказал Барни, — если ты снова превратишься в кота, ничего страшного не случится. Тебе не обязательно возвращаться к Иглам. Ты можешь жить с нами. Гастер не будет против. Я обещаю.

— Подтверждаю! — гаркнул Гастер, на секунду оторвавшись от ноги мисс Хлыстер.

Морис задумался.

— Но если ты захочешь жить с мамой, то так и будет. Мы не будем тебе мешать.

Услышав это, мисс Хлыстер взорвалась от ярости:

— Не слушай их! Ты должен оставаться человеком. Мы оба будем людьми. Быть котом — значит быть никем. Будучи человеком, ты сможешь прожить в семь раз дольше, сможешь покупать любую еду в супермаркетах — и никогда не расставаться со мной! Самое лучшее в этом мире достается людям, а не кошкам! Но люди — подлые, неблагодарные твари, и у них нет никаких прав на все, чем они обладают.

Морис размышлял. Он никогда не блистал умом, но большие потрясения могут озарять светом даже самые темные головы.

Вот что подумал Морис:

Барни помог мне, когда я столкнулся с Гэвином. Значит, не все люди такие уж плохие. А если мама врет насчет этого, то, возможно, она врет и насчет остального…

Помимо этой мысли было еще кое-что, на что мы должны обратить внимание. Морис был хорошим котом — как и большинство котов, — и он не выносил тех, кто издевается над другими. Он ведь и сам долго прожил с таким человеком. Так стоит ли начинать жить с другим таким же, даже если этот человек — его мама? Если мама правда любит его, то почему она не хочет, чтобы он оставался собой? Все эти вопросы, подобно ключикам, раскрыли разум Мориса и впустили в него желание Барни. Все вдруг встало на свои места.

В тот же миг мисс Хлыстер почувствовала, как ноша на ее плече становится все тяжелее. Она все поняла. И закричала Тыковке:

— На помощь! Шевелись! Помогите!.. Этот папа Барни! Не существует никакого Наводящего Ужас, идиот!

— Существует, — сказал папа. — Еще как существует. Подойди поближе и увидишь.

Но было уже неважно, существует Наводящий Ужас или нет. Важно было то, что Тыковка и остальные бойцы только что услышали.

— Быть котом — значит быть никем? — возмущенно прошипел Тыковка. — Что за вранье! Быть котом — значит счастливо жить в своей шкуре. Если ты этого не поняла, то ты была неправильной кошкой. Можешь идти и дальше совать свои вонючие сардины в оливковое масло с лимоном! Я не собираюсь работать на такое гнусное создание. Я не диванная кошечка. У меня есть принципы! Уходим, бойцы. Хватит унижаться!