— А, да ведь это Сережка Салтыков с Мишкой Филатовым! — узнав нахалов, вскрикнул кто-то из толпы.

— Накажем наглецов! — закричал Сергей Михеев, самый заводной из всех приятелей Дмитрия.

— Верно, — подхватили остальные, и вся раззадоренная толпа повернула туда, куда только что проскакали Сергей и Михаил.

«Нет, — думал Ярослав, — не просто так он мне сейчас встретился, и не случайно настроил против себя дюжину горячих Димкиных друзей», — и ему показалось, будто его кто-то подталкивал прямо сейчас отомстить за обиду.

Немного спустя уже другая мысль пришла Евсееву в шальную голову: «А вдруг кто меня опередит?» Боясь, что это произойдет на самом деле, Ярослав, как будто его укусила бешеная собака, помчался туда, куда указывал Михеев, опережая многих удальцов.

Ватаге с легкостью удалось найти обидчиков: миновав всего лишь несколько дворов, еще издали Ярослав увидел двух молодых людей, выезжавших из старой усадьбы Салтыковых, которую Ярослав мог бы узнать даже с закрытыми глазами. Праздновавшие новоселье, несмотря на весь свой хмель, быстро сообразили, что всадники уже готовы припустить коней.

— Стоять! — закричал Алексей, один из Димкиных друзей, не понаслышке знавший и Филатова, и Салтыкова.

Сергей и Михаил на секунду замешкались, и она стала для них роковой: шустрый Ванька, недолго думая, схватил Михаилова коня за узду, и, глядя на него, Ярослав тем же способом остановил и коня Сергея.

Подоспевшие к этому моменту остальные товарищи, помогая Ярышу и Ваньке, всей гурьбой навалились на всадников, стягивая их с коней. Ярослав даже не услышал тех обидных слов, которые сгоряча, по всей видимости, не осознавая опасности происходящего, обратил Филатов к толпе, как хмельные товарищи, забыв на миг про Салтыкова, дружно налетели на Филатова. Так и получилось, что Евсеев остался один на один с человеком, который когда-то увел у него невесту.

Ярослав, ощущавший странный прилив сил, ухватив за шиворот, словно щенка, приподнял сваленного лицом в пыль Сергея, и развернув так, что наконец стало видно его перепачканное лицо, глядя ему в глаза, прошипел:

— Ну вот, Салтыков, мы и встретились. Что, не узнаешь?

Сергей долго смотрел на гневное лицо Ярослава, но так и не мог понять, кто же такой его могучий противник.

— Нет, — спокойно ответил Салтыков.

— И даже не догадываешься?

Сергей отрицательно замотал головой.

— Неужто? — злясь еще больше от невозмутимости Сергея, продолжал допрос Ярослав. — У твоего коня подковы стерлись, пока ты со своим папашей меня разыскивал, а теперь даже и не догадываешься? Как же вы, должно быть, без меня счастливы были, как радовались, когда я словно в воду канул, что теперь даже и вспоминать про меня не хотите?

Догадка, внезапная, как вспышка молнии, пронзила все существо Сергея, и в ужасе он прошептал:

— Ярослав? Жив?

— У-у-у, — зверски взвыл Евсеев, — сколько же народу хотело, чтобы меня не было в живых, но ваше семейство, кажется, было первым в этом длинном списке. Только на этот раз мне придется любоваться на ваши бездыханные тела…

Салтыков никогда и никем не был замечен в трусости, но хищный взгляд Ярослава, будто проникая насквозь, заставил бы сейчас трепетать кого угодно. Потеряв дар речи, будто вкопанный в землю, стоял Сергей, поддавшись странному действию немигающих стальных глаз Евсеева.

Долго смотрели друг на друга ненавидевший Сергея Ярослав и словно заколдованный Ярославом Салтыков, пока Димкины товарищи шумно выясняли отношения с Филатовым. Стоило, наверное, Сергею хотя бы одним словом, одним жестом разрушить эти чары, кто знает, может быть, все сложилось бы по-другому…

Но Сергей по-прежнему стоял не шелохнувшись, пока бледный Евсеев доставал клинок, и даже когда холодная сталь пронзила его оцепеневшее тело, так не издав и звука, молча повалился к ногам Ярослава…

Меж тем по крикам, раздающимся за воротами, в усадьбе Салтыковых успели понять, что там не все ладно, а потому сам хозяин решил узнать, что же происходит. Когда разъяренная толпа, побив морду Сереге так, что Филатов после драки цветом лица долго еще напоминал грозовое небо, отомстила одному из обидчиков и уже собиралась перекинуться на другого нахала, как из распахнувшихся ворот появился сам Глеб Салтыков, перед которым, несмотря на весь свой хмель, многие опустили головы.

Глеб, зная непростой нрав своего сына, догадывался, что дело нешуточное, но уж никак не ожидал увидеть то, что предстало его взору. Вся толпа, онемев, взирала на незнакомого Глебу человека, держащего в руках клинок, а рядом с ним, в луже крови, бездыханно лежал Сергей, младший и самый любимый из его сыновей.

На миг у Глеба помутилось в голове, но потом, забыв о всякой осторожности, в неописуемом гневе Салтыков ринулся на убийцу. Однако Ярослав, обладавший куда большей силой и опытом в подобных делах, с легкостью заломив Салтыкову руку, приставил клинок к горлу Глеба, упавшего на колени рядом со своим мертвым сыном.