Ксюша не переставала плакать всю дорогу. Правда, делала она это украдкой, но Ярослав все равно видел, что девушка жутко напугана. Происходи это все с тем, прежним Ярославом, боярским сыном из Углича, он, конечно, пожалел бы девчонку и отпустил ее восвояси, даже не тронув. Но Ярослав ожесточился. Теперь ему было совершенно наплевать на то, что девке нет еще и семнадцати, что она чиста и невинна, что он запросто может поломать ей жизнь. Ярославу нужна была женщина, и он ее нашел.

В ту же ночь Ксения стала любовницей Ярослава. Овладев послушным безвольным телом, Ярослав получил не только облегчение, но и какое-то странное удовлетворение, сродни тому, какое получает завоеватель, огнем и мечом прошедшийся по чужой земле.

— Ты чего плачешь? — строго спросил он, уткнувшуюся в подушку Ксению. — Али жалеешь о чем?

— Нет, господин, — робко ответила та.

— Ну так и не реви. Мне весь ваш женский род вот где сидит! — провел Ярыш ребром ладони по горлу.

На этом разговор и прекратился.

Потянулась жизнь Ярыша в Москве. Именно потянулась. Маялся он от безделья и не знал, куда себя деть. Был Ярослав обласкан новым царем, держался тот с ним на равных, во многом советовался. Предлагал Григорий Ярышу разные посты, но ото всех Ярослав отказывался. Не хотелось ему вершить судьбы страны или хоть какое-то участие в сих делах принимать. Опостылело ему все, обрыдло.

Денег у Ярослава было много, а забав мало. Пьянки и другие увеселения вскорости ему прискучили. Первое время хоть Ксюша грела его кровь своей невинностью и робостью. Рядом с ней чувствовал он себя господином и владетелем. Робкая девушка выполняла каждую прихоть Ярыша, а их у него было предостаточно.

Ярослав даже привязался к девушке. С удовольствием входил он по вечерам в свою опочивальню, где на мягком ложе ждала его Ксения. Может и переросла бы эта привязанность во что-нибудь большее, может, даже полюбил бы Ксению Ярослав, и спасла бы его эта любовь.

Но судьба рассудила иначе. Однажды вечером призналась Ксения в том, что понесла. Ярослав, никак этого не ожидавший, некоторое время стоял в оцепенении. Потом он круто развернулся и вышел из опочивальни. Спал Ярыш этой ночью в гостевой палате, а на следующий день вынес Ксении свой приговор.

Состоял он в том, что видеть он больше девушку не хочет и слышать о ней боле ничего не желает. И выгнал бы он ее, куда глаза глядят, да все ж его дите она под сердцем носит. А потому оставляет он Ксении дом, в котором должна она будет воспитать его ребенка, и денежное содержание, которого хватит им на всю жизнь.

После этого покинул Ярослав дом и никогда боле туда не возвращался.

— Бр-р-р, — вскакивая с ложа в своем новом доме, который пришлось приобрести из-за Ксении, вскричал Ярослав и, только оказавшись ногами на полу, понял, что ему в очередной раз приснился странный сон.

В общем-то, ему часто снились сны, но вот эти, странные, после которых непременно что-то случалось, он, сам не понимая, как это происходит, умел отличать от всех остальных.

«Как же давно их не было», — в отчаянии подумал Ярослав, — ведь так хотелось верить, что этого никогда не произойдет. И тем не менее это случилось. Сон был до того яркий и живой, что Ярославу казалось, будто все это с ним происходит на самом деле.

Сначала открылась дорога, широкая, укатанная, летняя, и на ней ни снега, ни грязи, ни навоза конского. По бокам — деревья, словно рисованные — стволы огромные, ровные, ветви с большими яркими листьями.

Ярослав идет по ней налегке, точно зная, что очень скоро она кончится. Вот только что было в конце, он не знал, потому и торопился, а кто-то все время пытался ему помешать.

Сначала появился на дороге маленький мальчишка, и почему-то его тщедушное тельце заслонило ее, никак не давало Евсееву прохода. Ярослав попытался обойти его сначала с одной стороны, потом с другой, но это никак не получалось. А дорога ждала, дорога манила: впереди ведь что-то было, и это что-то нужно было непременно увидеть. И Ярослав своей огромной рукой отодвигает мальчонку.

Но мальчонка, словно его со всей силы ударили, упал и покатился кубарем. Ярослав, спохватившись, попытался ему помочь, но его уже не было. Евсеев еще долго оглядывался, может, он где-то рядом? Нет, все было тихо, впереди — дорога…

Но вот снова кто-то пытается ему помешать. Кто же это, кто? Черты знакомые. Да ведь это боярин Вересаев! С этим точно придется побороться, прежде чем он пропустит Ярослава вперед. Евсеев только поднимает руку, собираясь оттолкнуть и Вересаева, но тот словно испаряется. Ярослав растерянно смотрит кругом — ведь он ничего еще даже не сделал, а Арсений уже пропал. Опять впереди прямая дорога…

Очень долго Ярославу никто не мешал, и он почувствовал, что приближается к тому, чего так ждал. Но нет, ему опять кто-то мешает идти. Посреди дороги стоит лавка, и на ней сидит женщина. У нее огромные голубые глаза, она распускает длинные белые косы. «Барбара? — гадает Ярослав. — Елена?» Но ее черты размыты, и по одежде не догадаться, кто же это.