— …и тогда я решил, что должен простить вас, мисс Макгрегор, Мейри?

Услышав свое имя из уст Оксфорда, Мейри очнулась. Черт возьми, она не поняла ни единого слова!

— Простите, я думала о своем доме.

— Мейри, я говорил, что вы стали очень дороги мне, а потому я решил вас простить.

— Благодарю вас, милорд.

Мейри улыбнулась и хотела посмотреть, что творится на сцене, когда Генри взял ее руку и поднес к губам.

— Давайте пойдем в сад попозже. Я хочу вас кое о чем просить.

Просить? О Боже, он собирается просить ее руки! Глаза Мейри тотчас метнулись к Коннору. Тот уже смотрел на нее темным, кровожадным взором, следил за каждым прикосновением губ Оксфорда к ее руке.

— Милорд, я…

— Мейри, я был терпелив и почтителен. — Его шрам ярко пылал на бледном лице. — Но если вы откажетесь пойти со мной и остаться наедине, я поцелую вас при всех.

Мейри с ужасом снова взглянула на Коннора. Что он станет делать, если Генри ее поцелует? Заденет ли это его? Нужно позволить Генри этот поцелуй и, может быть, даже поцеловать его в ответ: надо раз и навсегда доказать Коннору на деле, что он для нее ничего не значит, — но Мейри не могла этого сделать. Ладно, она потом разберется почему.

— Вы рискуете очень многим, лорд Оксфорд. Вместе со всеми это увидит лучший друг моего отца. И если лорд Хантли вас не вызовет, вернувшись, это сделает мой брат. Я не могу позволить вам так рисковать собой. Если вы желаете ухаживать за мной, то должны получить разрешение моего отца.

Мейри отлично знала, что Генри никогда на это не пойдет. Когда при встрече отец Мейри бросил на Генри мрачный взгляд, тот не знал, куда ему скрыться от грозного лорда. К тому же ему не отыскать Кэмлохлин. Да и в любом случае отец не даст согласия на ее брак с протестантом.

— Мейри, я…

О Господи, эта уловка не помогла. Надо избрать другую тактику, весьма неприятную, но в данном случае необходимую. Мейри оставалось надеяться, что у него хватит деликатности среагировать должным образом.

— Милорд, ну пожалуйста. Вы пугаете меня.

Она отняла у него свою руку, и Генри выпустил ее без сопротивления.

— Я не хотел вас пугать. Простите меня.

Черт возьми, ну почему он такой добрый? Мейри кивнула, одарила его милостивой улыбкой, повернулась к сцене и вздохнула наконец с облегчением от того, что счастливо избежала предложения о браке. Ее глаза тут же вернулись к Коннору. Раньше он выглядел сердито, а сейчас смотрел на нее и демонстративно улыбался, положив руку на плечо леди Элизабет и нашептывая ей что-то в ухо.

Мейри стиснула кулаки и отвела глаза. В последний раз.

Может быть, она сумеет обратить Генри в свою веру и в конце концов полюбить его?

В пьесе оказалось множество драматичных и ярких эпизодов, и, когда она кончилась, Мейри ругала Коннора за то, что тот своим присутствием испортил ей все впечатление. Уходила она с радостью, стремясь скорее оказаться у себя в комнате, подальше и от Коннора, и от Генри. И снять наконец это проклятое тесное платье.

Она шла к выходу под руку с Генри и тут нос к носу столкнулась с Коннором и его людьми. Разумеется, леди Элизабет тоже была с ним. Она держала Коннора под руку очень собственническим жестом. Мейри с трудом удержалась, чтобы не выцарапать ей глаза… и Коннору тоже.

Не удивительно, что Генри тут же бросил ее и подлетел к сестре. Мейри почти не слышала их быстрого обмена репликами — так напряженно обдумывала, какую бы колкость сказать Коннору. Ей ничего не пришло на ум, но это и к лучшему, ибо Коннор выглядел так, словно тоже собирался бросить ей что-то резкое. Стиснув зубы, она в упор смотрела на него, пока другие оживленно обсуждали пьесу.

Коннор был единственным мужчиной, который не пасовал под ее пронзительным взглядом. Вместо этого он слегка улыбнулся, словно ожидал начала битвы и был уверен, что окажется победителем.

Ублюдок! Ей хотелось ударить его за то, что ей пришлось два часа наблюдать, как он милуется с леди Элизабет де Вер. Но помоги ей Бог и все его святые! Рядом с ним все другие мужчины выглядели мелко и незначительно. Высокий, худой, элегантно одетый, он вполне соответствовал своему положению. Но это лишь красивый фасад, а за ним чистое зло. Достигший возраста мужества среди холодных горных хребтов Шотландии, он лучился мощью своей далекой родины. В нем заключалось все, чего жаждало сердце Мейри. Как долго она еще сумеет сопротивляться, перед тем как сдаться на милость победителя.

Застыв без движения, Мейри едва дышала. Коннор одним взглядом окинул ее с ног до головы. Ему не нужны были слова. Его глаза как будто сорвали с нее чужое платье, лишили воли к сопротивлению. Коннор представлял собой силу, которую она никогда не могла победить. И Мейри отступила. Не потому, что не хотела броситься в его объятия, а потому, что хотела. Ямочки на его щеках исчезли. Глаза вспыхнули решимостью и желанием. Он явно хотел пойти за ней, но остановил себя. А вот капитан Седли и не думал останавливаться.