— Выглядит очень даже неплохо, — рассеянно заметил он. — Где-то мне попадался прогноз, что к четырем дождь прекратится. Если не ошибаюсь, в «Джорнэл». Забыл спросить, а у вас есть все, что нужно для… э — э-э, для чая?

Я отвел его в буфетную, где он с видимым неодобрением покосился на мою финку. Потом Гэтсби тщательно осмотрел со всех сторон дюжину лимонных кексов, приобретенных мной в лавке деликатесов.

— Пойдет, как вы считаете? — поинтересовался я.

— О чем речь! Конечно, пойдет, — сказал он и неискренне добавил: — Старина…

К половине четвертого проливной дождь превратился в холодную и мутную туманную взвесь, в которой плавали крупные тяжелые капли росы. Гэтсби с отсутствующим взглядом листал «Экономику» Клея, сотрясаясь вместе с полом, который ходил ходуном под тяжелой поступью моей финки, устроившей, похоже, настоящий погром в крошечной кухне. Время от времени он бросал обеспокоенный взгляд на подслеповатые от дождя окна, словно на улице происходили странные тревожные и малопонятные ему события. Неожиданно он поднялся и ломким трагическим голосом заявил, что приносит извинения за причиненное беспокойство, но вынужден откланяться, потому что…

— Ну, и почему же? — невежливо оборвал его я.

— Никто не придет к чаю. Уже слишком поздно. — При этом он смотрел на часы с видом человека, которого призывают дела государственной важности. — Не могу же я, в самом деле, сидеть у вас целый день.

— Побойтесь Бога, мистер Гэтсби, только без двух минут четыре!

Он сел, но при этом посмотрел на меня так жалобно, будто бы я силой удерживаю его в своем доме. Вдруг раздалось ворчание двигателя машины, подъезжающей к дому. Мы оба нервно вздрогнули, поднялись на ноги, потом я в спешке выбежал на крыльцо.

Большая машина с поднятым тентом продиралась через кусты сирени, блестевшие свежевымытой листвой. Машина остановилась, и из-под кокетливо сдвинутой набок шляпки нежно — голубого цвета выглянуло милое личико Дейзи; она взирала на меня с ослепительно радостной улыбкой.

— Так вот где ты прячешься от меня, дорогой! Милое воркование ее голоса органично вплелось в

мягкое журчание небесных струй. Вначале я воспринял нежную модуляцию ее речи — плавный переход из одной тональности в другую, — а только потом общий смысл ее слов. Мокрый локон лежал на ее щеке нежным мазком, как последний, завершающий штрих придворного портретиста. Я помог ей выбраться из авто и увидел бисеринки дождя, сверкавшие на ее запястьях драгоценными браслетами.

— Послушай, — заворковала она, — уж не влюблен ли ты в меня страстно и безнадежно! К чему такая таинственность! — да еще — без Тома!

— Тайна замка Синей Бороды! Скажи шоферу, что он не понадобится тебе в течение часа.

— Ферди, вернитесь за мной через час. — И доверительно сообщила мне, что ее шофера зовут Ферди.

— Слушай, а у него, случаем, нет аллергии на бензин, ну, я имею в виду насморк, ты меня понимаешь!

— Нет, думаю, что у него нет аллергии. А почему ты об этом спрашиваешь? — поинтересовалась Дейзи невинным голоском.

Мы вошли в гостиную. К моему величайшему удивлению, там никого не было.

— Вот это номер! — воскликнул я.

— Какой номер? — спросила Дейзи.

В этот момент раздался тихий и полный скрытого достоинства стук в парадную дверь. Дейзи недоуменно оглянулась, а я пошел открывать. Мистер Гэтсби с бледным как сама смерть лицом и налившимися свинцовой тяжестью руками, засунутыми в накладные карманы пиджака, стоял в глубокой луже у порога и с трагическим выражением смотрел мне прямо в глаза.

С руками — гирями в карманах он проследовал за мной в холл, затем развернулся, как на шарнире, и, исчез в гостиной. Но все это было совсем не смешно. Между тем свинцовые тучи заволокли небо, и опять начался ливень: крупные капли забарабанили по крыше, но стук моего сердца заглушал шум дождя. Я тихо прокрался к парадной двери и прикрыл ее плотнее.

Воцарилась полная тишина, и с полминуты из-за закрытых дверей гостиной не доносилось ни звука. Потом я услышал приглушенные голоса, отголоски смеха и ненатурально высокий и звонкий голосок Дейзи:

— Признаться, я ужасно рада видеть вас после стольких лет.

Потом голоса смолкли, и делать мне стало совсем уж нечего. Пауза затянулась, и это бесцельное времяпрепровождение показалась мне настолько нестерпимым, что я не выдержал и вошел в комнату.

Гэтсби стоял., прислонившись к камину, по — прежнему не вынимая рук из карманов, изо всех сил изображая непринужденность и даже скуку на бледном лице. Распрямив плечи и вздернув вверх подбородок, он почти что упирался головой в циферблат старинных каминных часов, которые давно уже не шли и тихо доживали свой век на полке. Испуганная, взволнованная и, как всегда, грациозная Дейзи робко сидела на краешке стула, а Гэтсби смотрел на нее сверху вниз обезумевшим от волнения взглядом.