Что-то около него зазвенело, и мир вокруг схлопнулся. Трол различил только фигуры обоих колдунов. Ни факелов вокруг, ни тем более гор больше не было. У него под ногами, чуть колеблясь, плыла какая-то эластичная плёнка, впрочем, довольно прочная, удерживаться на ней было несложно.

— Стойте! — вдруг громко на койне провозгласил Нишапр и поднял руку. — Трол, следуй за мной, а ты, Дож… вернись.

— Что это значит? — мирно спросил Ибраил.

Трол почувствовал, что его рука нащупала рукояти обоих мечей. Как ни призрачен был сумрак вокруг, различить в нём что-нибудь было невозможно, но Трол понял, что Нишапр улыбается.

— Не нужно бояться, я не причиню Возрождённому вреда… Кажется, у меня получилось, мы вошли в тоннель. Но сюда же придётся привести и птиц, а это можешь сделать только ты, Ибраил. — Его голос вдруг стал неразборчивым за звоном, снова возникшим в ушах. Маг что-то ещё проговорил, но Трол разобрал только его последние слова: — …поэтому вернись и жди сигнала, чтобы присоединиться к нам.

Ибраил обернулся к Тролу. Он не был уверен в том, что следует заходить в доверии к Нишапру так далеко. Но Трол кивнул на восточный манер.

— В крайнем случае я сумею вызвать заклятие антимагии.

— Если успеешь, — объяснил причину своей неуверенности Ибраил.

— Придётся довериться ему, либо… Это всё не имеет смысла.

И Трол пошёл к Нишапру, а Ибраил остался на месте. Спустя пять шагов, когда имперский маг стал ближе, Ибраил вдруг исчез. Он остался там, откуда они пришли, теперь Трол это очень ясно сознавал.

Нишапр протянул руку, и Трол схватился за неё.

— Ты не очень хорошо ориентируешься в этих тоннелях, правда? — спросил Нишапр.

Не выпуская Трола из своей сухонькой, очень горячей ладони, имперский маг пошёл куда-то вбок. Там должна была, по мнению Трола, находиться стена, но маг шагал уверенно. Вдруг они оказались перед какой-то преградой, это было видно. Но маг поднял правую, свободную руку и ладонью, словно ножом, развёл её на две части. В прореху он шагнул с усилием, словно преодолевал сильный ветер.

Трол пошёл за ним. Через преграду переступать было нелегко, ветра не было, но какое-то странное сопротивление, словно бы охватившее всё его тело, он ощутил и на какой-то миг даже усомнился, хватит ли у него силы, чтобы сделать следующий шаг. Но он сделал этот шаг, потом ещё, и вдруг… стало светлее.

Теперь светились те самые стены, в которых они передвигались. Они отливали перламутровым розоватым блеском, словно люди оказались внутри чьего-то живого, наполненного кровью и пульсом неведомого сердца. А потом… всё кончилось.

Сначала исчезла рука Нишапра. А мгновение спустя Трол ощутил, что он скатывается куда-то и не способен остановить это движение. Он быстро попробовал присесть, чтобы удержаться хотя бы руками, но это оказалось бесполезно. Он падал…

Внезапно на него полетел песчаный склон, Трол сгруппировался и принял удар на ноги, перекатился через плечо… да так и покатился по песку. Остановив падение, он выпрямился и снова ощутил под обеими ладонями рукояти мечей. Но в оружии не было надобности.

Он стоял под звёздным высоким небом на песчаной поверхности, лишь чуть-чуть всхолмлённой невысокими барханами. Откуда-то сбоку, в паре сотен шагов, тьма отступала перед огромной янтарной скалой высотой футов в пятнадцать, лежащей на песке мирно и спокойно, словно пролежала тут не одно тысячелетие. Да так оно, наверное, и было. Из сухого, как и сам окружающий песок, пространства справа и сзади веял жаркий, упругий ветерок. Слева за барханами угадывалась вода, может быть, река или большое озеро. Из темноты Нишапр проговорил слегка охрипшим, должно быть, от песка, голосом:

— Вот мы и прибыли, Возрождённый. Тут, как и в нашем мире, наступает ночь. Осматриваться будем завтра, если ты не возражаешь.

Солнце в этом мире показалось Тролу тусклым и одновременно более горячим. Наверное, дело было в том, что его свет был окрашен какой-то краснотой. Или зрение Трола изменилось, как и другие чувства.

Ему было тут неуютно. Сначала он даже не мог этого понять, но спустя какое-то время, после завтрака, устроенного Нишапром, понял, что рассматривает дали, расстилающиеся вокруг, как нечто для себя недостижимое. А это было удивительно. Ведь ничто не мешало ему, предположим, совершить пробежку по песку, миль на пять-семь, и осмотреться… Но он знал, что далеко убежать от этой янтарной скалы не сумеет.

Скала, или Яйцо Несбывшегося, была, похоже, центром всего этого мира. Она представляла собой нечто удивительное — огромный кусок красновато-жёлтого янтаря, прозрачного чуть не насквозь, спокойного, словно обычный камень… И вдруг являющего в себе странные образы, какие-то фигуры, может быть, целые государства, империи и одновременно — идеи, эмоции, поступки. Когда Трол попробовал медитировать, улавливая эти тончайшие эманации, похороненные в янтарной толще, как рыбины в воде, идеально гладкая поверхность Яйца начинала рябиться.