— Может, чего не поделили. Всякое бывает.

— Всякое? — ужаснулся Лук. — Эти ребята совсем недавно прирезали собственных товарищей, лопни твоя жаба! И ты рассчитываешь, что с нами они будут вежливее?!

— Проклятый дождь. Следы исчезают быстро. — Сын Ирбиса в раздражении дернул себя за ус, а потом, спохватившись, ответил на возмущение спутника:

— Я не собираюсь выходить на них. И завязывать дружбу тоже. У нас один путь, вот и все. Идем следом за ними и не шумим. Это все, что от нас нужно. Думаю, даже ты справишься.

— У них лучник. Не забыл?

— Забудешь тут. — Га-нор коснулся повязки на левом плече. — Ничего не скажешь, парень хорош.

— Плохо, что не прирезали его. Я бы чувствовал себя гораздо спокойнее, если бы знал, что меня не подстрелят. Не слишком быстро мы идем, а?

— Нормально.

— Да мы же их нагоняем!

— Следы говорят, что все в порядке.

— Ты же сам только что сказал, что дождь их все съедает!

— Не суетись.

— Не суетись. Не бегай. Не прыгай. Не ной. Не спи. Иди быстрее. Иди медленнее. Если честно, иногда я жалею, что тот парень тебя не продырявил.

В ответ на эти слова следопыт весело хохотнул, но, бросив взгляд на землю, разом стал серьезным. Лук этого не заметил и продолжал разглагольствования, пока на него не цыкнули.

— Ну вот! Опять ты мне затыкаешь рот! — возмутился солдат.

— Да помолчи же ты! — прошипел северянин. Он исподлобья осматривал поляну.

— Что? — затаив дыхание, спросил Лук и начал озираться по сторонам.

Стрела с белым оперением разрезала дождливую пелену и вонзилась в землю у левой ноги Га-нора. Стрелок находился на другом конце поляны. Капюшон отброшен, Светлые волосы прилипли ко лбу, серые глаза, как и наконечник стрелы, наложенной на тетиву мощного изогнутого лука, неотрывно смотрели на сына Ирбиса.

— Вляпались, лопни твоя жаба! — простонал Лук. — Говорил же, слишком быстро идем.

Га-нор нахмурился. Если бы стрелок хотел, он давно бы уже их прикончил. Без всякого предупреждения. А здесь медлит. Значит, не так ему их жизни и нужны. Есть надежда что они смогут договориться.

— А вот и остальные, — пробормотал солдат, когда из-за деревьев вышли молодой, не старше двадцати лет, парень и женщина с вещевым мешком за плечами. Та самая, что в деревне от Сжегших душу мокрого места не оставила. Ходящая или Огонек, Лук не знал..

— Кто такие? — В серых глазах лучника застывал лед.

— Га-нор из клана Ирбиса. Следопыт отряда разведчиков. Врата Шести Башен.

— Лук, стражник первой роты башни Льда. Врата Шести Башен.

Парень, стоявший рядом с женщиной, присвистнул:

— Далеко же вас занесло от Самшитовых гор. Заблудились?

— Нужда заставила.

— Конечно же большая.

Молокосос нравился Луку все меньше и меньше:

— Большая. Набаторская армия и сдисские колдуны называется.

— Давно ушли?

— Как штурмом крепость взяли, так и ушли. Лесами к своим пробирались.

— А за нами зачем идете?

— У нас дорога одна. Не наша вина, что вы направляетесь туда же, куда и мы.

— И куда же, по-твоему, мы идем? — нехорошо прищурившись, спросил молодой.

— В Альсгару конечно же.

— Да ну?

— Помягче, Шен, — одернула молодого женщина. — Мы не уверены, что вам с нами по пути.

— Не хотите идти вместе, не надо, — угрюмо ответил следопыт. — Мы вашей компании не ищем. Пропустите вперед. Нам делить нечего. У всех свои дела.

— Вы за нами топаете от самой деревни, так?

Луку очень хотелось соврать, но, судя по выражению лица стрелка, тот не любил сказок.

— Да. Мы ушли немного раньше, но потом пропустили вас вперед.

— Это ты ночью ходил вокруг костра? — Сероглазый заметил окровавленную повязку Га-нора.

— Точно. Хорошо стреляешь.

— Хорошо бегаешь, — не остался тот в долгу, но лицо его уже не было таким мрачным. — Ты везунчик.

— Уг хранит умелых, — невозмутимо произнес следопыт. — Я могу узнать твое имя?

— Серый, — после недолгого молчания ответил мужчина и опустил лук. — Бросайте оружие и можете идти впереди. Но так, чтобы я вас видел. И без глупостей.

Тальки часто повторяла, что зеркала любят лгать, даже если ты просишь их сказать правду. На приказ показать истину они всегда отвечают смехом и искажением реальности. Юлят, ловчат, изворачиваются и лгут, лгут, лгут.

«Никогда не доверяй зеркалам, милочка. И не поворачивайся к ним спиной. Они могут обжечь», — говорила старая карга, добро улыбаясь и попивая холодный шаф.