Мне все время казалось, что он не воспринимает меня всерьез. И я прекрасно понимала, что для него я — времяпрепровождение, а он — быть может, первая любовь. Знаю, что это чувство должно случаться с человеком лет в шестнадцать и по идее должно вести к смерти, как Ромео и Джульетту, но в Москве все вечно не как у людей.

И это был первый день, когда моя мечта не носила характер билета на первый же рейс до Туманного Альбиона.

— Тебе понравился секс со мной? — спросил он меня в лоб.

— Да, конечно.

— Ладно, сформулирую вопрос иначе, ты кончила?

— Нет, но это не значит, что мне было плохо. Мне было очень хорошо.

— Тебе было хорошо просто от факта того, что ты совершала нечто такое, чего раньше не делала — отдаться первому встречному, это уже кайф. А я имею в виду сам процесс — ты получила оргазм? Нет, ты его не получила! Почему?

Мне этот вопрос напоминал объяснение теоремы по физике. Тебе рисуют стрелками силы, которых ты не ощущаешь, но по правилам ты обязана понять.

— Ты намекаешь, что я дурна в сексе или что ты никакой любовник?

МММ захохотал.

— Ты умеешь идеально выкручиваться из поставленных вопросов, но не умеешь честно на них отвечать. Почему ты не разрешила себе кончить? У тебя когда-нибудь башню сносило во время секса так, что ты себя не помнила, когда мозг перекрывает и тебе реально круто?

Офигенно, я еще и фригидная.

— Нет, до такой степени нет — но я испытывала оргазмы.

— Или ты думаешь, что испытывала оргазмы?

Я замялась — он продолжал свое учение, как восточный аватар, что в переводе значит «учитель», а вовсе не интернет-картинка пользователя.

— Мозг, такая штука — что он вечно придумывает всему оправдание. Устанавливает границы и барьеры, так, вот тут у нас максимально круто, будем считать это оргазмом. А ты никогда не пробовала сместить эти границы?

— Как?

— Довериться.

Я задумалась.

Подумала.

Думки думала.

Он сидел, закуривая сигарету, опуская ее кончиком в огнедышащее пламя, вдруг прервал мой мыслительный процесс почти юмористической просьбой:

— На всякий случай, если у нас вдруг закрутиться роман и спустя время я решусь познакомить тебя со своей мамой, пообещай ей не говорить, что я курю!

Моральный нокаут.

— Знаешь, если бы я была мужиком — у меня бы со страху точно в ближайшие пару недель не вставал.

— Теперь ты понимаешь, какого мне было… — Он заржал. — Я шучу, раздевайся.

Раздевайся?

Я всегда думала, что мужчинам нравится раздевать девушек. Судя по фильмам, произведениям искусства и моему небольшому личному опыту.

— Только раздевайся не так, как ты обычно делаешь после тренировки и перед душем, мечтая поскорее скинуть с себя потные вещи, а так — чтобы это было красиво.

— Ты намекаешь на стриптиз?

— Ну я же тебе тут душевный стриптиз устраиваю. Почему бы тебе просто красиво не раздеться, тебя же никто не просит танцевать с шестом? Полюби свое тело. Такое, какое оно есть — с его изъянами и достоинствами.

— А чего больше: изъянов или достоинств?

— Тебе никогда не говорили, что красота — это совокупность недостатков?

Я стояла и комплексовала.

Ну вот вам слабо по команде красиво раздеться?

Не знала с чего начать — ждала, когда будет располагать момент. Он все никак и никак.

— Я не могу!

— Не могу — это не ответ!

Я со злостью сняла с себя платье, одним рывком лифчик, резинка с волос слетала, сделав меня лохматой и живой.

— Доволен? — закричала я на Макса.

— Глупенькая, ты же это для себя, а не для меня делаешь!

— Выключи свет! Хотя ладно… — я пошла и выключила его сама, лишь из ванной доносились лучи призрачных ламп, — я сама.

Я подошла к Максу и начала снимать с него рубашку — без всяких эротичных примочек, так как будто я продавщица и раздеваю манекен.

Когда я дошла до нижних пуговиц, пальцы рук нервно похолодели. До уха доходил шелест его дыхания, а сама я перетекала в атмосферу его тела. В его плазму отсутствия мыслей. В него.

Я теряла себя. Становясь на ночь той, которую он хотел видеть.

Надеть на себя его рубашку.

Вытащить ремень из его брюк.

Повязать его на талию, спустить плечо и корчить из рубашки платье.