— Нет, — категорично ответил Макс.

Вы не заметили, как сильно характеризует человека привычка тем или иным образом произносить «нет»? Я говорю обычно «Да нет» или «Не особо», стараясь смягчить отказ, МММ же делает это жестко, так, чтобы не хотелось даже спрашивать причины. Мне не хотелось, но я пересилила себя и задала вопрос:

— Почему ты так категоричен?

— У меня была уже одна. Она умерла, больше не хочу. Какой смысл привязываться, когда заранее знаешь, что потеряешь через несколько лет?

— А дети?

— Дети — это другое, даже если смотреть на этот мир совсем цинично, дети — это хорошее капиталовложение в старость.

— Моя мама точно так же говорит!

— Знаю, это она у меня тиснула выражение.

Не знаю, как у МММ, а у меня пока здравый смысл не переборол потребность любить. Я безумно соскучилась по Фиме. На самом деле его зовут Серафим — папа внес его в квартиру со словами «И шестикрылый Серафим на перепутье нам явился…». Так и случилось явление лабрадора народу. Хотя даже не явление, а стихийное бедствие, которое и раскрашивает жизнь в яркие краски.

— Я хочу пойти работать, — вдруг зачем-то я решила открыть все свои мысли Максу, — пусть вначале буду кофе носить, но зато потом, может, передо мной откроются какие-то радужные перспективы, ну или в сотый раз откроется биржа труда.

— Давай я позвоню друзьям и попрошу тебя куда-нибудь устроить.

— Нет, давай я как-нибудь сама!

— Почему ты не можешь принять помощь? Что значит «я сама»? К чему приведет это «я сама»? Кроме как к разбитому корыту — ни к чему хорошему! — МММ перешел на почти крик.

Повышения на меня голоса я не терпела — мне было проще, чтобы человек спокойным и сухим тоном объяснил свою точку зрения — как отец.

В данной ситуации я списала тональность поучительной беседы на усталость и решила спокойно обосновать и свою позицию:

— Потому что мне проще самой — чтобы не получилось, как в ситуации с Нонной Брушевской.

— Я надеюсь, тебя хоть чему-то научила эта ситуация?

— Да, не принимать помощь от близких и сохранить тем самым с ними хорошие отношения.

— Как же ты не права.

— Хорошо. Но я останусь при своем мнении!

Я резко встала и вышла из беседки первая.

МММ был во мне разочарован, я чувствовала это кожей, шелестом осенних листьев и чуть разряженным воздухом наших отношений, которым я продолжала дышать.

Для меня конфликт был исчерпан. А для МММ конфликта и вовсе не было — скорее оживленная дискуссия.

Столько раз, слыша скандалы родителей, я наматывала на ус: выяснение отношений — вещь бессмысленная, ты просто берешь и спускаешь свои душевные силы в унитаз.

А я столько этих сил спускаю в Интернет, что мне не до унитазов.

— Я не хочу, чтобы моя женщина носила кофе, — сказал он, ложась в постель!

— Хорошо, тебе я не буду носить кофе!

— Перестань елозить словами, мы не в институтской курилке.

— Я очень соскучилась по собаке, — сказала я, отвернувшись в сторону окна.

— Ты меня не изменишь, меня ни жалостью, ни просьбами не возьмешь. Я упертый.

— Я и не пыталась. Просто попыталась рассказать о том, что чувствую, а ты сразу все воспринял как упрек.

Закончилось все тем, что мы еще пару часов разговаривали на повышенных тонах, проснулась Ника, Макс спустился делать ей чай и объяснять, что все отлично, а я курила в щелку окна в спальне, что положило основу новой крикотерапии. МММ на протяжении часа пытался заставить меня почувствовать себя говном, которое разбудило Нику, сорвало ему утреннюю встречу.

Мы никак не могли остановиться в борьбе за правообладание последним словом.

В результате я взяла подушку, кинув в сторону Макса свой кусок одеяла, и, вальяжно открыв дверь, крикнула:

— Я ухожу… — тут я задумалась, к кому я ухожу, и поскольку к маме я могла только уехать, ответ пришел сам по себе мне на кончик языка, — спать к Нике!

Я хлопнула дверью и пошла вниз.

Ника поворчала, что ее снова разбудили, но поделилась со мной куском одеяла.

Мы проспали уход МММ.

Но я отчетливо рисую себе картину, как он, выпивая свою утреннюю чашку остывшего какао, смотрел на двух женщин в его кровати — ЕГО женщин. Думаю, что пара эрогенных мыслей пощекотали нервы, от этой щекотки он еще более поспешно сбежал на работу.