Иззи выросла в современном мире, в мире равных прав и возможностей. У нее было право иметь ребенка и право любить кого заблагорассудится, но если бы все было так просто… Бабушкин мир подчинялся жестким правилам, которые Иззи с трудом могла осмыслить. Там властвовала церковь и людей разделяли классовые барьеры. Современный мир отринул часть этих канонов, но взамен создал новые. Развод калечит детей — вот одна из непреложных истин этого мира.

Оставив Джо, Иззи совершила самый трудный поступок в своей жизни, но ночью, читая бабушкину тетрадь, почувствовала облегчение. Она словно поговорила с бабушкой.

— Бабуля, — прошептала Иззи, склонившись над кроватью, — я очень хотела рассказать тебе о Джо, но боялась, что ты меня не поймешь, а сейчас я уверена, что ты все поняла. Теперь я знаю о Джейми. Спасибо тебе. Спасибо, что оставила мне свой дневник. Он мне очень помог, милая бабушка. — Иззи смахнула со щеки слезинку. Нет, она не станет плакать. Только не сейчас. — Ты многое повидала в своей жизни, бабуля, и мне ужасно жаль, что я никогда не расспрашивала тебя о прошлом, о войне и о Ратнари-Хаусе. Я была молодой и эгоистичной, но я очень любила тебя. Надеюсь, ты это знаешь.

Белоснежные волосы Лили спутались, и Иззи вышла в коридор, чтобы попросить у Роны расческу. Бабуля всегда была красавицей, так пусть и сегодня она будет красивой. Рона принесла розовую детскую щетку для волос, какими обычно причесывала таких беспомощных больных, как Лили.

— Спасибо, — поблагодарила ее Иззи и вернулась к бабушке.

Нежно и осторожно причесала она седые волосы бабули.

— Ты всегда следила за своими волосами, дорогая, — прошептала она, приглаживая разлетающиеся белые пряди.

Вынув из сумки увлажняющий крем, она выдавила немного на руку и медленными плавными движениями принялась втирать в пергаментно-бледное лицо бабушки. Затем настала очередь рук. Иззи достала чудесный крем «Аведа» с цветочным запахом.

— Это самый лучший крем, бабуля. Им пользуются модели, рекламирующие средства для ухода за руками, но твои руки гораздо драгоценнее.

Она взяла в ладони безжизненную руку бабушки и начала бережно массировать, пока не впитался крем. Сначала одну руку, потому другую. Когда-то бабушкины руки гладили и успокаивали маленькую Иззи. Как, наверное, тяжело быть одновременно бабушкой и матерью для осиротевшего ребенка, но бабуля справилась.

— Теперь духи. Я не нашла духи «Арпеджио», которые ты любила, но эти тоже хороши. — Иззи сняла крышку с флакона духов «Локитан» с медовым ароматом, побрызгала себе на руки и коснулась бабушкиных запястий и висков. — Ну что? Тебе нравится? — спросила она и принюхалась.

Странно, к медовому аромату примешивался отчетливый запах лаванды. Он вызвал неясное воспоминание о бабушкиных шкафах, старых платьях и кустах лаванды за Кузницей. Бабуля любила лаванду и старательно ухаживала за несколькими кустами в саду, обрезала сухие стебли, отсаживала молодые побеги. От нее всегда исходил едва уловимый лавандовый аромат.

Иззи втянула носом воздух. Воспоминание вернуло ее в детство. Удивительно, откуда здесь этот запах?

Апрель 1945 года

В доме на Бейсуотер-роуд Дайана радостно кружилась по комнате в перешитом платье. Она гордилась им куда больше, чем всеми роскошными нарядами, в которых щеголяла до войны. Над шелковым сиреневым платьем потрудились три пары заботливых рук, и именно в нем Дайана собиралась праздновать свою помолвку. Мисс Белтон в самом скором времени намеревалась стать миссис Энтони Смайт и была на верху блаженства, предвкушая первый шаг к заветной цели. Отмечать событие готовились в «Клэриджесе». Должны были прийти все, даже родители Дайаны, никогда не покидавшие родовой усадьбы.

— Ты прекрасно выглядишь, — улыбнулась Лили. Она сидела на полу с подушечкой для булавок на запястье и придирчиво оглядывала платье подруги.

— Ты тоже, дорогая, — просияла Дайана. Ее переполняло счастье, и ей хотелось видеть счастливыми всех вокруг. — Нам пора идти. Я подняла такой жуткий шум, требуя, чтобы бее пришли вовремя, что будет свинством с моей стороны опоздать самой.

Лили опустила глаза, пряча улыбку. Энтони заранее знал, что его возлюбленная опоздает.

— Это еще одна черта, которую я обожаю в ней, — мечтательно произнес он в разговоре с Лили прошлым вечером.

Какой он все-таки милый. Почти такой же чудесный, как Джейми. Лили на мгновение закрыла глаза и представила себе лейтенанта Хэмилтона. Война почти окончена, это всем известно. Скоро Джейми вернется в Англию и захочет поговорить об их будущем. Этого-то и боялась Лили. Ведь у них с Джейми не было будущего по множеству причин.

В первую очередь из-за ее церкви. Лили не представляла, как объяснить некатолику, что значит вырасти в мире, где главное — Бог.