"Я Само убью его", - сказало Существо.

Как белоголовый и обещал, Злой пришел совсем скоро. Существо почуяло его присутствие и затаилось в ожидании. Здесь, в этой "комнате", многие чешуйки Существа уже растерлись в пыль и прилипли к стенам и полу, сделав те почти продолжением Его тела. Стены могли прогнуться, доски в полу раздаться, если Существо захотело бы этого. Белоголовый сказал: Злой опасен; Существо пыталось защититься, как умело.

Но Злой не пришел к Существу сам, он прислал зверей - мелких серых тварей с острыми зубами. Они рычали и наскакивали на Существо, пока То не кинулось на них, а потом за ними, трусливо поджавшими хвосты, следом. И увидело Злого.

После слов белоголового Существо ожидало, что Злой будет отличаться от прочих двуногих. Но тот оказался такого же размера, как и остальные, с такой же тонкой кожей, лишенной чешуи, с обычным темным мехом на голове. И казался таким же, пока Существо не прыгнуло.

Воздух прогнулся, а потом отбросил Существо, больно ударив о камень. И второй раз. И третий.

А потом Злой бросил в Существо петлю из тени. Та лишь скользнула по чешуе, не сумев зацепиться, но Существо все равно вздрогнуло. Прикосновение тени напомнило ласковые касания маленьких двуногих, служивших Существу в Просторной Пещере, и Существо на мгновение отвлеклось, погрузившись в приятно-грустные воспоминания. Всего на мгновение, но Злой воспользовался этим и ударил снова. Существо заметило длинный тонкий луч, выходящий из руки Злого, только когда конец этого луча вонзился в тело, пробил чешую, прошел сквозь мышцы и застрял в кости.

Стало больно! Очень-очень больно! И Существо, отпрыгнув с дороги луча, не кинулось больше на Злого, а заплакало.

Маленькие двуногие плакали соленой водой. Глаза Существа не умели выпускать воду, и Оно лишь жалобно заскулило, подвывая, жалуясь направильном языке, который здесь все равно никто не понимал.

"Больно!" - жаловалось Оно.

"Почему ты Злой?
– плакало Оно.
– Зачем пришел мучить Меня? Я не сделало тебе ничего плохого! Я хорошее! Я не хочу боли! Я только хочу вернуться домой!"

Злой шевельнулся, и Существо, последний раз всхлипнув, напряглось, готовясь отпрыгнуть с пути нового удара. Злой не ударил. Злой открыл рот и издал шипящие звуки правильного языка:

"Не плачь, маленькое, - сказал он, медленно и четко выговаривая каждое слово.
– Я тебя не обижу".

Глава 8.

Император лежал на полу в луже крови, лицо искаженно агонией, из разжавшейся в момент смерти руки выкатился амулет - прямо в кровь.

Мэа-таэль наклонился и осторожно поднял амулет за цепочку, обтер камень подвески об одежду мертвого монарха, распрямился. Рот неудержимо растягивался в ухмылку. Мертвый государь империи Таррун лежал у его ног - побежденный и убитый. Великолепное окончание охоты.

За спиной послышался шорох. Полукровка обернулся - в дверях стояла молодая русоволосая женщина и смотрела на него с холодной ненавистью.

– Медена, - полуэльф сделал жест, напоминающий придворный поклон.
– Как приятно, наконец, увидеть вас вживую.

– Это не взаимно, - сказала та резко.
– Когда мне вернут детей?

– Как только я окажусь в крепости и отдам распоряжение, - любезно ответил Мэа-таэль, и, не удержавшись, добавил.
– Вам очень идет это сердитое выражение лица. Такой блеск в глазах, такой гневный румянец!

– Замолчи, - прошипела магичка.
– И молись, чтобы нам не встретиться на узкой тропе.

– Раз желаете, - согласился полукровка.
– Обязательно помолюсь.

– Шут!
– презрительно выплюнула Светлая.
– Что ты будешь стоить без своего покровителя?

– Так ему еще долго жить и здравствовать, - в тон отозвался Мэль, заставляя голос звучать в должной степени легко.

– Сомневаюсь, - злорадно проговорила женщина, кивая в сторону окна, выходившего на площадь. Мэль смерил ее оценивающим взглядом и все же решил, что повернуться к магичке спиной не будет самоубийственной глупостью. Подошел к окну - и застыл, только пальцы впились в подоконник. Женщина за спиной язвительно рассмеялась:

– Тонгил по-настоящему спятил!

Мэа-таэль не ответил, продолжая смотреть сквозь сиреневый сумрак на сцену, разворачивающуюся внизу.

Тонгил стоял неподвижно, опустив руки, а чудовище медленно приближалось к нему. Останавливалось, словно в нерешительности, покачивалось всем телом, порой даже скользило на пару шагов назад, но потом вновь продолжало движение. Словно невидимая нить притягивала тварь к магу. Хотя кто кого зачаровал на самом деле? Если движением чудовища управлял Темный, зачем ему оказываться в такой опасной близости от страшной пасти и частокола зубов?

– Что это за тварь?
– спросил полуэльф, не поворачиваясь к Медене.

– Ее откуда-то притащил старший жрец, - равнодушно ответила та, подходя ближе и с явным удовольствием наблюдая за непостижимым бездействием Тонгила.
– Кстати, на тварь не действует магия иллюзий и внушения. Мерзкое существо, не находишь? Самая подходящая смерть для Темного мага.

Полукровка промолчал. Он не сомневался, что прежний Тонгил сумел бы справиться с любым подобным чудищем. Но после потери памяти, после крови солнечной гидры, лишения Силы и почти срыва в столице, - после всего этого Мэа-таэль уже ни в чем не был уверен. Магия иллюзий не действовала на тварь, но вот не могло ли само существо воздействовать на магов? Что можно внушить Темному, заставив так подставился?