— И еще один процесс, чтобы решить, кто будет оплачивать эти издержки.

— Вот именно. Проблема в том, что мы не узнаем, есть ли у него такие документы, пока не начнем действовать, а если начнем, то пути назад уже не будет. И поэтому я начинаю подумывать о плане «Б».

— А в него, случайно, не входит убийство одного известного адвоката из Лос-Анджелеса? Если так, то я за план «Б».

— Ты же знаешь, Элена, убийства не по моей части. Послушай, сначала ответь мне на один вопрос: что в подобном деле мы должны получить в сухом остатке? Что конкретно требуется, для того чтобы не выплачивать страховку?

— Объясняю: для этого надо соблюсти три условия — найти, опознать и оценить состояние найденного. Мы должны точно знать, где находятся украденные вещи. У нас должны быть железные доказательства того, что это именно они. И нам необходимо убедиться, что они остались точно в том же состоянии, в каком были, когда их украли. Есть еще масса дополнительных требований, но если эти три условия соблюдены, платить нам, скорее всего, не придется.

— А кто станет проверять и оценивать: вы или Дэнни Рот?

— Шутишь? Кто же поверит слову Дэнни Рота? Знаешь старый анекдот: «„Доброе утро“, — соврал он». Это как раз про него. Нет, проверять все будем мы, вернее, я и еще пара экспертов, а Рот только подпишет акт. А потом я с удовольствием столкну его со скалы в океан.

— Благодарю вас, мисс Моралес. Пока все. Когда будут новости, я с вами свяжусь.

— Сэм, а что это за план «Б»?

— Доверься мне. Тебе лучше ничего не знать о нем. Спокойной ночи, Элена.

— Спокойной ночи, Сэм.

Ночь тянулась бесконечно медленно, а часы, казалось, вовсе остановились. Мысли беспокойно крутились в голове и не давали уснуть. Виски, самое проверенное снотворное, на этот раз не помог. Не помог и длинный репортаж Си-эн-эн о реформе банковской системы в Нигерии. Сна не было ни в одном глазу.

Сэм натянул свитер и вышел на балкон, надеясь, что прохладный ночной воздух сделает то, с чем не справились виски и телевизор. Над Старым портом висела почти полная луна. Он взглянул на часы. Без пяти три. Интересно, где он будет в это время завтра? Удастся ли осуществить план «Б»? Все ли он предусмотрел? И сможет ли убедить остальных?

Рассвет застал Сэма на балконе, замерзшего, но бодрого и полного сил. Бессонная ночь подействовала на него как инъекция адреналина. По телефону он заказал завтрак в номер, а потом стоял под горячим душем до тех пор, пока не покраснела кожа под основательным калифорнийским загаром.

Он старался как можно медленнее пить кофе и листать «Геральд трибьюн», но, когда завтрак закончился, звонить Филиппу и Софи было все-таки рановато. Сэм решил прогуляться и, выйдя из отеля, бессознательно повернул направо, в сторону дворца Фаро.

Большие чугунные ворота были еще закрыты, и он долго стоял перед ними, любуясь сквозь толстые прутья на дом и зеленый ковер газона перед ним. Виаль вряд ли приходит в свой погреб раньше десяти, а вся прислуга наверняка пользуется отсутствием хозяина, чтобы поспать лишние полчаса. Удивительно, какая тишина царила в этом квартале, в самом центре Марселя. Издалека до Сэма доносились звуки пробуждающегося города, шум первых машин и иногда скорбные звуки пароходных гудков со стороны моря. Услышав их, он решил спуститься на Бельгийскую набережную, где в эти минуты, должно быть, разворачивался знаменитый рыбный рынок.

Обычно рыбаки возвращаются с моря между восемью и половиной девятого, но рыночные торговки уже стояли за своими только что вымытыми, еще влажными прилавками и громко переговаривались. Их сочный, не вполне цензурный язык давно признан одной из главных достопримечательностей Марселя, и сейчас Сэм очень жалел о том, что слабое знание французского не позволяет ему оценить все нюансы. Он решил, что в следующий раз придет сюда с Филиппом в качестве переводчика.

Скоро лодки рыбаков начали швартоваться у пристани, и в пронзительные голоса торговок вплелись смачные звуки, с которыми свежая, сверкающая чешуей и еще дышащая жабрами рыба шлепалась на прилавки. По одиночке или по двое на рынке стали появляться первые покупатели. С лицами, выражающими самые мрачные подозрения, что вообще характерно для французов, покупающих съестные припасы, они переходили от прилавка к прилавку, заглядывали в глаза rascasse, [65] нюхали жабры galinette [66] и пытались решить, чего им сегодня больше хочется: зажаренной на гриле дорады или буйабеса.

Сэму довелось попробовать этот легендарный суп всего один раз, и при воспоминании об этом его до сих пор передергивало. Случилось это в Новом Орлеане, где блюдо интригующе называлось «буйабес по-креольски». На вкус он был отвратительным, а перечисленные официантом ингредиенты включали муку, устриц, маргарин и куриный бульон. Очень странный набор для рыбного супа. Именно тогда Сэм пообещал себе, что в один прекрасный день непременно попробует настоящий буйабес. Вот, кстати, достойная причина вернуться в Марсель, город, который с каждым днем нравился ему все больше и больше.