Грозный вид начальника личной охраны царя, его величественный тон, тревожная атмосфера места отбивали всякое желание протестовать.

Серраманна повезло: третья женщина, вошедшая в комнату, где проходил допрос, оказалась словоохотливой.

— Моя работа состоит в том, чтобы следить за цветами. Завядшие букеты цветов менять на свежесрезанные, — сказала она. — Я ненавидела этого Роме.

— По какой причине?

— Он заставил меня спать с ним. Если бы я отказалась, он выгнал бы меня.

— Если бы вы подали жалобу, то его уволили бы.

— Так только говорят, только говорят… И потом, Роме пообещал мне небольшое состояние, если я выйду за него замуж.

— Каким образом он разбогател?

— Он не слишком-то распространялся об этом, но в постели мне удалось немного разговорить его.

— Что он вам сказал?

— Он собирался дорого продать редкую вещь.

— Где он рассчитывал ее получить?

— Он должен был завладеть ею с помощью одной приходящей служанки.

— А что это была за вещь?

— Я не знаю. Но зато знаю, что толстяк Роме ничего никогда не дарил мне! Я получу вознаграждение за все то, что я вам рассказала?

«Приходящая служанка»… Серраманна бросился к Амени, приказавшего принести расписание работы служащих на неделю, когда была украдена шаль Нефертари.

В действительности некая Нани была приходящей служанкой при покровительстве одной из горничных царицы. Последняя описала Нани и подтвердила, что та имела доступ в личные покои царицы и могла участвовать, таким образом, в краже шали. Горничная указала адрес, оставленный ей Нани в день поступления на работу.

— Допроси ее, — сказал Амени Серраманна, — но без применения грубой силы и нарушения закона.

— Таково и есть мое намерение, — серьезно подтвердил воин.

Старая женщина дремала на пороге своего жилища в восточном квартале столицы. Серраманна осторожно дотронулся до ее плеча.

— Просыпайся, бабушка.

Она приоткрыла один глаз, прогнала муху мозолистой рукой.

— Кто ты такой?

— Серраманна, начальник личной охраны Рамзеса.

— Я слышала о тебе… Ты ведь бывший пират?

— Действительно, люди не меняются, бабушка. Я остался таким же жестоким, как некогда, особенно, когда меня обманывают.

— Зачем мне тебя обманывать?

— Потому что я задам тебе несколько вопросов.

— Болтовня — это грех.

— Это зависит от обстоятельств. Сегодня поговорить — это обязанность.

— Иди своей дорогой, пират. В моем возрасте у людей уже нет обязанностей.

— Ты бабушка Нани?

— Почему это?

— Потому что она живет здесь.

— Она уехала.

— Когда кому-то выпадает удача получить место служанки во дворце, зачем убегать?

— Я не сказала тебе, что она сбежала, она просто уехала.

— Куда?

— Не знаю.

— Напоминаю тебе, что я ненавижу ложь.

— Ты посмеешь ударить старую женщину, пират?

— Чтобы спасти Рамзеса — да.

Она подняла на Серраманна встревоженные глаза.

— Я не понимаю… Фараон подвергается опасности?

— Твоя внучка — воровка, может быть, даже преступница. Если ты будешь молчать, станешь ее сообщницей.

— Каким образом Нани была бы замешана в заговоре против Фараона?

— Она заговорщица, и у меня есть доказательства.

Муха опять стала докучать старой женщине. Серраманна прихлопнул ее ладонью.

— Смерть прекрасна, пират, когда она избавляет от слишком тяжелого страдания. У меня был хороший муж и хороший сын, но он совершил ошибку, женившись на ужасной женщине, родившей ему ужасную дочь. Мой муж умер, мой сын развелся, и мне пришлось растить его проклятого ребенка… Я провела многие часы, обучая и кормя ее, прививая ей принципы морали, а ты говоришь мне о воровке и преступнице!

Старая женщина вздохнула. Серраманна молчал, надеясь, что она признается во всем. Если она будет молчать, он уйдет.

— Нани уехала в Мемфис. Она сказала мне с радостью и презрением, что будет жить в красивом доме, находящемся за школой медицины, тогда как я так и умру в этой маленькой хижине.

Серраманна представил Амени результаты расследования.

— Если ты плохо обращался с этой старой женщиной, она подаст на тебя жалобу.

— Я не притронулся к ней, мои люди тому свидетели.