В то время, когда в СССР сворачивалось производство планеров и перепрофилировали Планерный завод, в 1938 г. в Германии была сформирована небольшая планерная команда на базе предсерийных DFS.230. Команда была нацелена на разработку тактики использования планеров воздушно-десантными войсками. К концу 1939 года Люфтваффе приняли только 28 планеров. С разворачиванием производства DFS.230 в начале 1940 г. был сформирован 1-й полк 1-й воздушно-десантной эскадры. Вскоре новое средство ведения войны было испытано в деле. 10 мая 1940 г. 82 сцепленных попарно летательных аппарата поднялись с аэродромов Германии, 41 машина из стартовавших с двух аэродромов Кельна были десантными планерами DFS.230A. Остальные были самолетами-буксировщиками Ju.52/3m. Все они принадлежали первой воздушно-десантной эскадре Люфтваффе. Задачей операции был захват фортов Эбен-Эмаэль и мостов Канне, Вельдвецельт и Вроенховен и удержание их до подхода основных сил. Результаты операции превзошли все ожидания: захват форта Эбен-Эмаэль небольшой группой десантников стал самым быстрым и бескровным штурмом крепости в истории войн. Первая операция с участием десантных планеров была настолько удачной, что практически все ведущие авиационные державы тут же последовали примеру Германии, начав их проектирование и производство. Вслед за его успехом в майской операции были сформированы 2-й и 3-й полки. К производству планеров были подключены концерны Гартвиг в Зоннебурге, Эрла в Лейпциге и завод в Праге. В течение 1940 г. в состав Люфтваффе поступили 455 десантных планеров, в основном DFS.230A-1. Не остался в стороне и Советский Союз, возрождение интереса к планерам относится именно к 1940 году, когда немцы показали, что эта «игрушка» может стать опасным оружием. У советских воздушно-десантных войск были свои сильные стороны. Например, наши прыгали с оружием, немцы прыгали только с пистолетами, разбирая винтовки из специальных контейнеров, сбрасывавшихся отдельно. Это существенно снижало боевые возможности приземлившихся парашютистов. Требовалось сначала отыскать контейнер с оружием и снаряжением, вступать в бой только с «парабеллумом» в руке было бы по меньшей мере глупо. Неудачной была и конструкция немецкого парашюта, в котором десантник приземлялся не на ноги, а на локти и колени, что приводило к многочисленным травмам еще до вступления в бой. Но применение десантных планеров было безусловным достижением немецких воздушно-десантных войск, и отрицать этот факт не имеет смысла. В каждой стране есть свои приоритеты, свои сильные и слабые стороны.

Однако суровая реальность В. Суворова мало интересует. Чтобы показать непрерывность и равномерность коварных планов, события 40-х годов Владимиром Богдановичем отодвигаются в 30-е годы. Он пишет: «В конце 30-х годов в Советском Союзе одновременно более десяти конструкторских бюро вели жестокую конкурентную борьбу за создание лучшего транспортно-десантного планера. Олег Антонов, кроме крылатого танка, создал многоместный десантный планер А-7. В. Грибовский разработал великолепный десантный планер Г-11. Д. Колесников создал планер для переброски двадцати солдат — КЦ-20, а Г. Корбула работал над созданием планера-гиганта». Здесь Владимир Богданович изрядно промахнулся с хронологией. «Конец 30-х» нужно заменить на «начало 40-х». «Конкурс на разработку планеров был объявлен Осовиахимом в сентябре 1940 г. Срок сдачи проектов к 1 ноября 1940 г.». (Грибовский. Развитие транспортного планеризма.) Думаю, что связь между маем 1940 г., дебютом немецких планеров над Эбен-Эмаэлем и заданием, выданным в сентябре 1940 г., прослеживается вполне отчетливо. Но и в 1940 году не состоялось рождение указанных В. Суворовым конструкций. Одним из заключений конкурсной комиссии было, что «заданная на конкурсе грузоподъемность в пять человек мала, надо не менее 12». Поэтому конструкторам были поставлены задачи переработать конструкции планеров с учетом данных требований. История А-7 и Г-11 началась только в 1941 г. «7 июля подписан приказ НКАП, обязывающий ОКБ-28 (конструктор Грибовский) в кратчайший срок построить и испытать планер. На проектирование и постройку ушло 1,5 месяца, и 25 августа планер, получивший обозначение Гр-29, был на аэродроме. В серии планер Гр-29 получил обозначение Г-11». (Там же.) Если мало одного источника, дополнительную информацию можно почерпнуть в других и зданиях: «Г-11 — десантный планер конструкции В. К. Грибовского. С конца 1941 г. выпускался серийно. Опытный экземпляр планера был построен за полтора месяца, и 2 сентября 1941 г. был произведен первый полет». «Планер был принят на вооружение под шифром Г-11, и в сентябре 1941 г. вышло постановление о его запуске в серийное производство на двух заводах» (Планеры СССР). То же самое со всеми остальными опытными и серийными десантными планерами: «28 августа 1941 г. на подмосковный аэродром был доставлен опытный образец планера РФ-8. […] Нагрузку планера в нормальном варианте увеличили до семи человек, включая пилота, поэтому в серии он получил обозначение А-7». «В начале войны был разработан 20-местный десантный планер КЦ конструкторов Колесникова и Цыбина […] Первый образец планера был готов в октябре 1941 г». «Конструктор Курбала начал разработку своего планера вскоре после начала войны. К концу 1941 г. успели построить первый опытный экземпляр, получивший обозначение „КГ“». (Грибовский. Развитие транспортного планеризма.) Или: «А-7 семиместный десантный планер конструкции О. К. Антонова. Построен в 1941 году, с 1942 г. выпускался серийно» (Планеры СССР). После всех этих цитат слова В. Суворова «с весны 1941 года заводы, подчиненные этому управлению, начали массовый выпуск десантных планеров» не вызывают ничего, кроме глубокого изумления. Сообщая такие сведения, стоило указать источник информации. В. Суворов в данном случае даже не потрудился выдернуть из контекста какую-нибудь цитату. Например, об опытных образцах планеров: «В мае 1941 г. в ЛИИ начались испытания планеров „Сокол“ (Воробьева) и „Орел“ (Кучеренко, Роднянского, Афанасьева)». (Развитие транспортного планеризма). Но В. Суворов попросту швырнул читателям ничем не подтвержденные слова и начал на их основе строить целую теорию. Между тем СССР всего лишь был в мейнстриме развития ВДВ в мире. Немецкие планеры весной 1940 г. произвели неизгладимое впечатление не только на руководителей РККА, но и на руководителей военных ведомств других стран. В том же 1940 году задание на проектирование планеров получили самолетостроительные фирмы Англии и США. В декабре 1940 г. фирма Airspeed получила спецификацию на планер для перевозки войск и грузов. Воздушное министерство заказало семь прототипов цельнодеревянного планера. Первый прототип планера, названного A.S.51 Horsa, взлетел десятью днями позже советского Г-11, 12 сентября 1941 г. Horsa был рассчитан на 25 десантников и двух пилотов. Эти планеры применялись в большинстве десантных операций англичан: высадке на Сицилии, вторжении в Нормандию, вторжении в Южную Францию, «Маркет Гарден» в сентябре 1944 г., форсировании Рейна в марте 1945 г. (Daniel J.March, British warplanes of World War II, 1998. Page 8). В рамках того же конкурса в Англии создали и другие планеры. Это 8-местный планер Hotspur фирмы General Aircraft, использовавшийся в тренировочных целях и построенный в количестве 1000 штук. И это все цветочки, по спецификации X.27/40 в Великобритании был разработан планер для перевозки… танков. Число «40» в знаменателе дроби — это год выпуска спецификации. По этой спецификации фирма General Aircraft построила и в 1942 г. запустила в серию большой грузовой планер Hamilcar, 8-тонный монстр, способный поднять легкий танк Тетрарх или два бронетранспортера Универсал. В США разработка десантного планера началась параллельно работам в Англии и СССР. И в том же 1941 г. был создан первый американский десантный планер Waco Hadrian. (Op.cit. P. 241.) 24 штуки Hadrian было поставлено в Великобританию, остальной выпуск пошел в воздушно-десантные части США. В СССР шли те же процессы, что и в других странах, разработка и постройка планеров по опыту их применения немцами в 1940 г. Посмотрев на успех DFS.239, все сразу захотели получить в свои руки такое же средство ведения войны.

Зачем В. Суворов рассказал нам о несуществующих тысячах планеров? Ларчик открывается просто: «Вот тут мы подошли к довольно интересному моменту. Выпущенные весной 1941 года планеры можно было использовать летом 1941-го или, по крайней мере, ранней осенью. А вот сохранить транспортно-десантные планеры до 1942 года было уже невозможно. Все ангары, а их в Советском Союзе было не так уж много, были давно забиты ранее выпущенными планерами. Хранить огромный десантный планер под открытым небом на осенних дождях и ветрах, на морозе и под многотонной снеговой нагрузкой — невозможно. Массовое производство транспортно-десантных планеров в 1941 году означало намерение их использовать в 1941 году». Немая сцена. И хоть бы какое-то обоснование подобных выводов с указанием источников информации. Как видно из приведенных выше цитат об испытаниях и производстве десантных планеров, хранить под снегом на морозе было попросту нечего. Десантные планеры начали строить серийно только в конце 1941 года, а А-7 даже с 1942 года. Огромное количество десантных планеров под открытым небом на момент начала войны это не более чем плод бурной фантазии Владимира Богдановича. Только 16 июня были определены ПЛАНЫ производства десантных планеров. Пятиместных сухопутных — 500 шт., одиннадцатиместных сухопутных — 1000 шт.; одиннадцатиместных гидропланеров — 200 шт. и двадцатиместных сухопутных — 300 шт. Итого 2000 штук.(«Записка Начальника Генерального штаба Красной Армии генерала армиии Жукова Наркому авиационной промышленности» — опубликована в 1941 г. Документы. Книга вторая. С. 366.) В. Суворов пытается опровергнуть тезис «собирались воевать в 1942 году», но делает это на редкость бездарно: «Если бы Сталин намеревался выбросить сотни тысяч своих десантников в Западную Европу в 1942 году, то массовое производство планеров нужно было планировать на весну 1942 года». Будете смеяться, но массовое производство планеров планировалось на 1942 год. В процитированном документе на этот счет сказано: «Пятиместных сухопутных — 1000 шт., одиннадцатиместных сухопутных — 3000 шт.; одиннадцатиместных гидропланеров — 500 шт. и двадцатиместных сухопутных — 1000 шт. Итого 5500 штук». (Там же. С. 367.) Разумеется, это не в коей мере не является доказательством того, что что-то якобы планировалось на 1942 год. Это лишь свидетельство того, что производство десантных планеров в СССР находилось в зачаточном состоянии, на стадии опытных образцов и планов. Планы, надо сказать, не слишком внушительные. Для сравнения: за годы Второй мировой войны США и Великобритания построили 30 тысяч десантных планеров. Воздушно-десантные корпуса 1941 г. никак не могли быть использованы до хотя бы частичного выполнения планов постройки планеров и транспортных ПС-84. Наличие ВДК ничего не говорит о планировании войны на тот или иной срок. Если их и собирались использовать, то не в 1941 г. Советское руководство трезво оценивало будущую войну как длительный конфликт, в котором найдется место воздушно-десантным соединениям, даже если они не будут готовы к немедленному использованию в момент ее начала.

С началом войны от производства снаряжения для ВДК отнюдь не стали отказываться. Однако с тем же апломбом, с которым В. Суворов утверждал наличие огромного количества планеров летом 1941 г., он утверждает невозможность их использования в «оборонительной войне»: «Сталин создал так много десантных войск, что их можно было использовать только в одной ситуации: КРАСНАЯ АРМИЯ ВНЕЗАПНО И ВЕРОЛОМНО НАЧИНАЕТ ВОЙНУ УДАРОМ СВОЕЙ АВИАЦИИ ПО АЭРОДРОМАМ ПРОТИВНИКА. В любой другой ситуации использовать сотни тысяч десантников и тысячи транспортных самолетов и планеров просто невозможно». Транспортно-десантные планеры серийно строились и с успехом применялись в Великой Отечественной войне. Более того, в начале войны работы по транспортно-десантным машинам были интенсифицированы. «Буквально в самом ее начале ряд конструкторских коллективов получили срочное задание Наркомата авиационной промышленности на разработку десантно-транспортных планеров. К выполнению этого задания приступили конструкторские коллективы О. К. Антонова, В. К. Грибовского, Л. П. Курбалы, Д. Н. Колесникова и П. В. Цыбина, а также ОКБ известного авиационного конструктора Н. Н. Поликарпова. Вот как вспоминал об этих работах Г. Ф. Грошев, работавший в то время в КБ Грибовского: „В конце июня ОКБ-28 получило срочное задание: в течение недели представить на рассмотрение и утверждение проект десантного планера на 11 человек, а опытный экземпляр предъявить на летные испытания к 1 сентября 1941 г.“». (А. П. Красильщиков. Планеры СССР. М., Машиностроение, 1991 г. С. 173.) В войну планеры применялись для доставки диверсионных и разведывательных групп в тыл противника, доставки грузов окруженным частям и партизанским отрядам. Наиболее известная — «операция „Антифриз“»: доставка антифриза для техники частей, оборонявших Сталинград в октябре 1942 г. «Потребность в планерах была такова, что использовались даже двухместные спортивные планеры А-2». (Казаков. Бесшумный десант.) Использовались планеры и по прямому назначению. Днепровский десант 1943 г. — это 750 самолето-вылетов Ли-2 плюс 35 планеров. Как я уже неоднократно говорил, исключительно оборонительного или исключительно наступательного оружия не существует. Любое оружие можно использовать двояко.

Доказывается невозможность использования ВДВ в «оборонительной» войне согласно устоявшемуся шаблону — утверждается необходимость завоевания абсолютного господства в воздухе. Хотя в реальности посылка про господство в воздухе как необходимое условие применения ВДВ ложна изначально. В. Суворов убеждает читателя: «В то время действовал Полевой устав 1939 года — ПУ-39. Устав однозначно и четко определяет, что проведение „Глубокой операции“ вообще и массовая выброска воздушных десантов в частности, могут проводиться только в условиях господства советской авиации в воздухе». Если не поверить разведчику-аналитику на слово и открыть красную книжечку с золотым тиснением на обложке «Полевой устав РККА (ПУ-39)», то выясняется, что соответствующий раздел звучит так: «31. Парашютно-десантные части, как новый род воздушной пехоты, являются средством дезорганизации управления и тыла противника. Они используются высшим командованием. Во взаимодействии с войсками, наступающими с фронта, воздушная пехота содействует окружению и разгрому противника на данном направлении. Использование воздушной пехоты должно быть строго сообразовано с условиями обстановки и требует надежного обеспечения и соблюдения мер скрытности и внезапности». Про господство в воздухе, как мы видим, ничего не сказано. Оно может быть временным или локальным.

Наконец, совсем уж бестолковым оказывается на поверку аргумент, суть которого вынесена в название главы: «О крылатом танке». Владимир Богданович пишет: «Советские генералы мечтали не только бросить в Западную Европу сотни тысяч десантников-пехотинцев, но и сотни, а возможно, и тысячи танков. Конструкторы интенсивно искали пути осуществления мечты самым простым и дешевым способом. Олег Антонов, тот самый, который потом станет создателем самых больших в мире военно-транспортных самолетов, предложил навесить на обычный серийный танк крылья и оперение, используя корпус танка как каркас всей конструкции. Эта система получила название КТ — крылья танка». Хронология создания этой система отражена в широко известном справочнике Шаврова, который в библиографии «Ледокола» есть. Работы по танку КТ были начаты О. Антоновым в декабре 1941 г., причем для транспортировки был взят танк Т-60 (производство которого также началось после начала войны), так что тезис об «опоздании к началу» несколько спорен. Кроме того, основной проблемой КТ был не риск полета на нем, а отсутствие в составе ВВС РККА мощных буксировщиков, способных буксировать планер такой массы. Кроме того, положение ухудшалось плохой аэродинамикой танка-планера. «Мощности 4 моторов АМ-34Ф бомбардировщика ТБ-3 оказалось недостаточно для длительной буксировки крылатого танка (с которого для снижения массы была снята башня). Вскоре после взлета и набора высоты моторы буксировщика, работавшие на форсажном режиме, начали перегреваться, и через 15 мин полета, по требованию пилота. Анохин (испытатель) вынужден был отцепиться и произвести посадку». (Грибовский. Развитие транспортного планеризма.)

Изучение истории советских воздушно-десантных войск позволяет вполне вразумительно ответить на вопрос, поставленный В. Суворовым в название главы «Ледокола»: «Зачем Сталину десять воздушно-десантных корпусов?» Ответ предельно прост: «На перспективу». Обойтись в ходе войны без наступательных операций, как показывает практика двух мировых войн, невозможно. Поэтому рано или поздно воздушно-десантные части могут оказаться полезными для «вертикального охвата» фронта противника.

Пять сформированных к началу войны воздушно-десантных корпусов были попросту не готовы к немедленному использованию. Это был задел на будущее. Если бы планировалось использовать ВДК летом 1941 г., затевать в апреле формирование пяти ВДК по три бригады каждый не имело смысла. Для десантирования всех сформированных воздушно-десантных бригад не было ни самолетов в достаточном количестве, ни планеров. В воздушно-десантных войсках шел тот же процесс, что и в строительстве укреплений у границы, — велось интенсивное строительство будущего грандиозного здания армии-победительницы. Построено к началу войны было лишь несколько этажей.

Одна из особенностей восприятия нами мировой истории в том, что она к нам повернута преимущественно той ее стороной, которая касается нашей страны. Мы лучше, полнее знаем исторические события отечественной истории. Несмотря на некоторые усилия убедить общественность в том, что Вторую мировую войну выиграл рядовой Райан, они не имеют решающего значения. Соответственно, мы знаем как светлые, так и темные стороны истории нашей Родины. История других стран известна точечно, схематично. Это вполне нормальное явление, но в связи с низким профессионализмом некоторых историков данный фактор стал оказывать отрицательное воздействие.