Княжич закашлялся, в горле и груди пекло, а ему снова подсовывали кружку. Голова стала горячей и тяжелой, Темке показалось - сейчас сорвется и запрыгает по камням. Но чьи-то руки удержали, опустили на мягкое. Сверху теплой тяжестью лег еще один кожух.

– Спите, княжич. Милостива будет Матерь-заступница, так не заболеете.

Выстрелы ударами отзывались в голове, и все время хотелось пить. Темка соскребал снег с камней и клал в рот. Растапливал до холодной жижи, и только потом глотал. Понимал, что для его горла, в котором поселились сухие горячие ежики, это вредно, но отказаться от прохладной влаги не мог. Ничего, немного еще продержаться.

Ночью пытались выбить с высотки. Сквозь тяжелый сон Темка слышал выстрелы, но глаза не открывались, и княжич снова проваливался в горячее, липкое небытие. Осознание происходящего вернулось утром, когда солнце уже висело высоко и мятежники снова атаковали. Ночной бой сильно проредил оборонявшихся, и Темка сразу полез к наспех наваленной каменной баррикаде. Все бы ничего, и шакал с этой жаждой, если бы каждый выстрел не откликался болью в затылке.

Короче становились тени. Реже стреляли со стороны королевских войск. Порох кончается, да и меньше тех, кто может держать оружие. Князь Ренс тоже ранен, рукав набух кровью. Ругается князь: не могли левую прострелить! «Поторопи их, Росс-покровитель», - просит княжич. Знает ли отец, что Темка заперт на этой горке? «Поторопись, папа!»

То ли тени расплываются, то ли ползет кто. Темка пальнул на всякий случай, и тут же прокатился над позициями голос князя:

– Дерьмо шакалье! Кто стреляет? Руки оторву!

И снова затишье. Темка, не утруждая себя лишними движениями, лизнул присыпанный снегом камень. Пресные капли скользнули в пересохшее горло и тут же растаяли.

– Снова идут, - сплюнул сосед.
– Вон, слева.

– Приготовиться!

Темка приподнял тяжелую голову. Точно, идут. Прут даже.

– Сомнут, Матерь-заступница, - шепчет сосед.
– Что мы в них, камнями кидать будем? Ох, Создатель, не оставь детушек сиротами.

Княжич собрал растрескавшимися губами еще снега. Усмехнулся: он ли касался ими тоненьких пальцев принцессы? Не верится.

Накатывали и откатывали - как волна билась. Оставались убитые и раненые - то тут, то там тянулся стон, слышалась молитва, выкрикивались проклятия. Один из раненых лежал на камнях прямо перед Темкой, звал маму, зажимая красными руками живот. Порученец покосился на князя, уловил момент, когда тот смотрел в другую сторону, - и выстрелил. Дернулся мятежник, захлебнулся стоном: «Ма-а-а…»

Зло ощерился князь:

– Я сказал не переводить попусту!

Казалось, вечность уже прошла на этой высотке. Темке почудилось даже: они все давно убиты, но не попали в Сад Матери-заступницы, а прокляты вести нескончаемый бой. И когда на дороге показалась королевская конница, порученец удивился.

«Успели», - подумал он, слизывая последний снег с торчащего перед носом камня.

– Слышь, успели, - прокашлял Темка соседу. Тот не ответил, смотрел красной воронкой вместо глаза, красным же была залита борода.

Узкая тропа влилась в широкую дорогу, и уже не поднимались, а спускались в долину. Крег и Митька ехали рядом.

– Конечно, чаще называют Рагнер. Но на самом деле имя ему - Рагнер-крег-борн. Когда-то был Рагнер-борн, то есть «Каменный город». Добавив же «крег», стал княжим, или властным, или правящим городом. Крег - не просто князь, как принято считать у вас.

– Владетель живет в городе?

– Нет. Внутри Рагнера есть крепость Корслунг-хэл - это резиденция владетеля.

– Корслунг-крег-хэл?
– уточнил Митька, постаравшись выговорить правильно.

Альбер с улыбкой качнул головой.

– Вот он - корслунг, - указал на герб, вышитый на камзоле. Митька уже видел на оружии и на плащах чудное животное - крылатого коня с головой коршуна.

– Корслунг - зверь не нашей земли, водятся они в Садах. Один был пожалован Матерью-заступницей покровителю нашему Родмиру за воинскую доблесть. Корслунг - гордый зверь, он мало кому покорится. Добавлять еще и «крег» - все одно что назвать волка волчьим волком.

Дорога становилась оживленной, неспешно едущий отряд обогнала карета. Качнулась штора - видно, путник любопытствовал. Митька поймал себя на том, что смотрит вслед карете с затаенным нетерпением - скоро и он въедет в Рагнер, столицу Роддара. А вот остальные илларцы, напротив, становились мрачнее. Только старик Дробек устал так, что был рад любому концу путешествия.

– Заветная мечта наших мальчишек - увидеть Родмира верхом на корслунге.

– Я бы тоже хотел.

– Увы, княжич, могу обещать вам лишь мраморных крылатых коней. Рагнер славится своими каменных дел мастерами.