– Что у тебя, Сэм?

– Очередность кошмаров, – Сэм прочертил пальцем полукруг от дома Ольги Кучарски на северо-восток, потом к северу. – Противосолонь.

– Противо... как?

– Противосолонь, – повторил Сэм. – Движение против часовой стрелки. В колдовских практиках есть поверье, что движение противосолонь создает негативную магию или...

– Негативную энергию.

– Ее появляется все больше. Ночница кормится по периметру города, а воплощения возникают по большей части внутри круга негативной энергии.

– Так, мы знаем, что она движется против часовой стрелки, – подытожил Дин. – И когда питается, ненадолго отключает свет. – Он повернулся к Люси, которая закончила телефонный разговор. – Ну что?

– У Рича дел по горло. Я слышала стрельбу на заднем плане. Говорит, что посмотрит и позвонит, как только сможет.

– Хорошо, – сказал Дин. – Какая самая высокая точка в городе?

– Ясное дело. Часовая башня на здании муниципалитета. Папа брал меня наверх в детстве. А это важно?

– Нам понадобятся наблюдатели.

У Люси зазвонил телефон.

– Опять Рич, – она прослушала короткое сообщение. – Уже едет. Будет здесь через пару минут.

Краем глаза Сэм заметил необычное движение. Он посмотрел в окно и понял, что именно привлекло его внимание: знакомая покачивающаяся фигура.

– Дин, у нас тут более актуальная проблема.

Брат проследил его взгляд:

– Они здесь.

Зомби-нацисты. Ну, по крайней мере, к закусочной приближался один – молодой офицер с выпадающими кишками, одетый в белый мундир, который чуть ли не светился под огнем фонарей, в то время как зомби ковылял через стоянку.

Устремленные на окно пальцы и взволнованные разговоры показали, что посетители тоже заметили зомби. Женщина через три кабинки завизжала, люди на другой стороне зала побросали свои места, чтобы лучше разглядеть причину суматохи, а некоторые похватали куртки и шапки и направились к выходу.

«Если они все ринутся на улицу, их запугают и убьют, – подумал Сэм. – А потом они сами станут зомби, и будет только больше жертв и неразберихи».

Надеясь предотвратить массовую истерику, он вскочил и поднял удостоверение:

– Все слушайте меня! Террористическая ячейка применяет распыляющийся в воздухе галлюциноген, чтобы сыграть на ваших страхах и заставить вас видеть и ощущать жуткие вещи. Они хотят, чтобы вы в панике плутали в темноте. Но вы можете сопротивляться. Безопаснее всего внутри. Оставайтесь здесь и заприте двери, – если люди останутся спокойными и возьмут свои страхи под контроль, ночнице достанется меньше негативной энергии. – Нас с напарником, агентом ДеЯнгом, учили, как с этим справляться. Просто... оставайтесь на местах. Все. Ради собственной безопасности.

Люди, обрадованные, что кто-то собирается справиться с невообразимым, закивали. Те, кто уже стояли около двери, вернулись в кабинки и за столы. Милли наклонилась через стол и шепотом спросила у Дина:

– Может, рассказать им про... монстра?

– Они близки к панике, – тихо отозвался Дин. – Не будем их провоцировать. Пусть верят, что с этим можно справиться. Что это опасно, но преодолимо. А так и есть. Этим мы и занимаемся.

Братья обменялись взглядами и, наказав Бетси запереть дверь, вышли на улицу.

^ Инициалы от имен «Чарльз Клэйтон» и «Иеремия Фоллз» – т.е. от Charles и Jeremiah, CJ.

Линда Детц не удивилась, когда погас свет. Она слышала предупреждения о сильных грозах и вызванных молниями отключениях электроэнергии. Причин для того, чтобы думать, что ее дом избежит неполадок, не было, и потом, она еще днем на всякий случай приготовила аккумуляторы и свечки. Когда огни померкли, а потом и вовсе погасли, она вытащила фонарик и расставила по первому этажу свечи. Странно только, что Тревор не спустился и не пожаловался, что электричество отключили. То ли все еще дуется, то ли слушает ай-под или, может быть, уснул и ничего не заметил. Тем меньше проблем. Она налила себе бокал «Пиччини Кьянти»[1] и уселась в любимое кресло в гостиной, чтобы отдохнуть, пока не включат свет. К тому времени, как она прикончила бокал и задумалась о втором, сверху раздался стук. Линда окликнула сына, но ответа не последовало. Она забеспокоилась, в считанные секунды всплыли глубоко укоренившиеся страхи: будучи матерью-одиночкой, она представляла собой отличную цель для ограбления со взломом или чего похуже. Тихо отставив бокал на журнальный столик, она поторопилась на кухню и схватила телефонную трубку, а когда услышала в ней тишину, стало еще страшнее. Подняв стоящую около входной двери сумочку, она вытащила мобильный. Какой-то момент тот показывал, что нет сигнала, потом дисплей погас. Сердце колотилось, Линда пыталась справиться с нарастающей внутри паникой. Тревор сидел наверху, но на голос не отвлекался: наверное, боялся грабителя. Она быстро вернулась на кухню, огляделась в поисках оружия и схватила то, что первым попалось на глаза: чугунную сковороду на длинной ручке. Как можно тише она поднялась по лестнице, рассчитывая, что эффект неожиданности и хорошее знание обстановки помогут одолеть грабителя, который наверняка сильнее и, скорее всего, лучше вооружен.

Распахнув дверь в спальню сына, Линда чуть не ахнула при виде открывшегося под лунным светом зрелища: кто-то в черном стоял за спинкой стула, на котором сидел Тревор; мальчик бился, будто незнакомец прижимал его к стулу… делал ему больно… но он не мог позвать на помощь. В ярости она вломилась в комнату, размахивая сковородой.

– Отвали от моего сына!

Сковорода стукнулась обо что-то… более мягкое, чем Линда ожидала. От удара грабитель совсем не по-человечески завизжал, развернулся, при виде пылающих красных глаз у нее ослабели колени, а потом чужак… исчез.