– Радетель, – ласковым, тихим голосом выдохнула Вики, безупречно демонстрируя благоговение. – Великая честь для нас принимать в скромном доме столь почетного гостя. Увы, ваши слова смущают меня и вынуждают к покаянию в грехе… Прементор Дарио, могу ли я быть с вами откровенна…

– Покаяние есть путь к просветлению и прощению, чадо, – порадовался прементор, хищно и даже победно щурясь. – С кем еще и быть искренней, как не со служителем Дарующего, чашу благ его держащим.

– Грех мой, – скорбно вздохнула Вики, пряча лицо в ладонях, – есть слабость тела моего… Сей юноша младше меня на восемь лет, он красив и наивен, я сочла возможным спрятать его от гнева господина здешних земель и, повинуясь наущениям тьмы, совершить блудное дело…

Вики повела плечом, виновато поправила платье и вздохнула, глядя в пол и скорбно опустив уголки губ. Прементор забеспокоился, на высоком гладком лбу прорезалась морщинка. Кожа чуть побледнела, глаза сузились. Сказанное мало походило на ожидания.

– Тяжкий грех, – сухо и без выражения буркнул прементор. – Чадо, но не впадаешь ли ты в еще больший грех, ложно именуя сего еретика и покрывая истинное его происхождение – а именно зверский лик коварного служителя хлафа?

Вики охнула, всплеснула руками и с неподдельным страхом глянула на прементора, совершая жест очищения светом и второй, призвания благодати. Губы задрожали, женщина порылась в складках платья и добыла платок, промокнула слезинку, сбежавшую по щеке. Полезла снова в складки платья, добыла флакон с солью и поднесла к носу. Помолчала, вдыхая и морщась. Со стуком поставила флакон на стол.

– Такие слова нельзя произносить, не имея основания. – Голос стал строгим и спокойным. – У вас они имеются, радетель? Я не табернская девка, чтобы задирать юбку, не вызнав точно, кого приютила на ночь. Это Костес Дальри, сын краснодеревщика, выкупленный его светлостью три года назад для бессрочной службы. Или краснодеревщик и есть нечистый, или вы только что упомянули столь мерзостное слово, намекая на недостойное поведение моего покровителя?

– Чадо, каяться тебе надобно, но не обвинять служителей Дарующего. – Выдержка почти изменила прементору, губа дернулась, но затем лицо сделалось снова непроницаемо безразличным. – Сей еретик по происхождению не тагорриец. И не мое дело доказывать… Я пришел забрать то, что принадлежит храму.

– Он принадлежит герцогу, за него уплачено пять монет золотом, цена немалая. Люди не самые бедные покупают лошадей и платят дешевле, даже вместе с повозкой, – прежним ровным тоном сообщила Вики. – Как вассал герцога я обязана передать его имущество хозяину… – Женщина чуть усмехнулась. – Пусть и несколько подержанным, грешна. Вам придется доказывать свое право. Это земля рода и-Вальса де Брава, но никак не ордена. И я протеже светлейшего Этэри, а не сообщница еретика. Давайте попросим подать нам легкий завтрак и мирно обсудим разногласия, как подобает людям нашего круга. Помнится, до отречения вы носили имя и-Фойен, знавала я вашего батюшку, милейший человек, весьма вежливый и расположенный к их светлости. Кажется, даже вассал кузена Этэри…

Вики задумчиво шевельнула бровью, чуть улыбнулась и кивнула слуге, разрешая внести уже готовый поднос с едой и напитками, затем второй, третий. Прементор, увидев подносы, покривился, как от кислого, но виноградную гроздь выбрал и от питья не отказался. Вкушал он по мере сил быстро, но откровенно поспешной трапезу сделать не мог, не желая умалять собственную значимость. Хмуро покосился на Ичивари, снова истратил немало времени на изучение содержимого трех блюд и второй перемены, поданной по указанию Вики.

– Еретик не лишен речи?

Вики покачала головой.

– Что же он молчит? Или не знает правил приветствия особы прементора?

Ичивари зашептал непослушными губами, едва ворочая тяжелым языком. Он знал правила, спасибо оптио Алонзо. И молитвы знал, в этот час полагалось читать «Утреннее око света». Кажется, даже Вики не ожидала столь высокой осведомленности своего пленника о законах и обрядах ордена, прементор же огорчился неподдельно и глубоко. Но не сдался:

– Что есть чаша света?

– Душа божественная, полнотой совершенства наделенная, – отозвался Ичивари.

– Что есть чаша тьмы?

– Средоточие пороков и заблуждений, лишающих нас счастья обрести царствие его, отрава для души, подносимая грешникам искусителем, – вздохнул махиг.

– Он слишком хорошо знает канон… для краснодеревщика, – поморщился прементор.

– Позволю себе отметить, ваша благость, на вас трудно угодить, – с долей ехидства вздохнула Вики, снова потупившись и скорбно опустив уголки губ.

Дарио едва заметно шевельнул рукой, давая знак своим слугам, ожидающим без звука и движения в темной галерее. После длительной паузы зашелестели шаги, двое служителей в черном провели в зал Лауру – бледную, с огромными испуганными глазами и совершенно серыми губами, явно искусанными в кровь ею же самой…

– Чадо, повтори то, что на исповеди ты сообщила гратио в порыве молитвенного откровения, – негромко приказал прементор, покосился на Вики и нехотя добавил: – Если желаешь говорить, ибо тайна исповеди нерушима.