Иисус взглянул на Бабушку, та кивнула.

— Ну хорошо, — согласился Тони, — валяйте. Что я должен делать?

— А ты не хочешь узнать, на что ты соглашаешься? — спросил Иисус.

— Я же по своей воле решил согласиться. Меня ведь не принуждали.

— Ну да, ты сам решил.

— Ладно, верю, — сказал Тони, удивляясь самому себе. — Я очень не хочу сознаваться в этом, но мне вроде как начинает нравиться действовать вслепую. Поймите, я никогда так не поступал, то есть никогда не рисковал и никому не доверялся, не получив какой-либо гарантии или хотя бы подписанной договоренности о неразглашении информации… Тебе не нужна подписка о неразглашении?

— Никогда об этом не задумывался, — засмеялся Иисус.

— Так что я должен делать?

— Мы… Но подожди, огонь гаснет.

Тони чувствовал себя легко и свободно — возможно, в результате своего недавнего признания, пережитого потрясения и наступившего затем облегчения. Какова бы ни была причина, он дышал глубоко и ровно и даже пододвинул свой табурет поближе к шевелившимся в огне поленьям, приводимым в движение вспышками искр.

— Иисус, а я говорил, что у тебя… — Он хотел сказать «красивые глаза», но решил, что это прозвучит не вполне подобающе, и выразился иначе: — Необыкновенные глаза.

— О да, что есть, то есть. От отца достались.

— От Иосифа? — удивился Тони.

— Нет. Иосиф был мне приемным отцом, так что никаких генов я от него не унаследовал.

— А, так ты имеешь в виду Бога Отца? — Тони указал вверх.

— Да, папу Бога.

— Он никогда мне не нравился, — заметил Тони.

— Ты же не знаешь его, — отозвался Иисус недрогнувшим голосом, все так же ласково и мягко.

— И не хочу знать.

— Слишком поздно, брат мой. Меня ты уже знаешь, а яблоко от яблони, как говорится…

— Хм… — пробурчал Тони, и они замолкли, завороженные танцем языков пламени, пожиравшего свою добычу. Наконец Тони спросил: — Твой отец — он ведь Бог Ветхого Завета?

Тут вмешалась Бабушка. Встав и потянувшись, она произнесла:

— Бог Ветхого Завета! Нет, он сведет меня с ума! — С этими словами она повернулась и нырнула сквозь занавес из одеял в спальное помещение. Обменявшись взглядами, Иисус и Тони рассмеялись и опять стали смотреть на догорающий огонь.

— Иисус, — сказал Тони, понизив голос, — все-таки кто такая эта женщина, Бабушка?

— Я все слышу, — донеслось из соседней комнаты.

Это не смутило Тони, он ухмыльнулся.

— Она из племени лакота, — объяснил Иисус. — Как и ты, между прочим.

— Что значит «как и я»? — удивился Тони.

— Тони, каждый из нас принадлежит к той или иной нации или племени и все — члены двуногого братства. Мои предки — иудеи, в тебе же кровь индейцев лакота.

— Неужели? — Тони был поражен. — Получается, что она… действительно моя бабушка?

— Только по крови, воде и духу, но не по плоти. Ты не родственник ей, а вот она твоя родственница.

— Как это? Не понимаю.

— Это удивляет тебя? — улыбнулся Иисус. — Я так отвечу на твой вопрос: эта сильная, храбрая и прекрасная женщина — Святой Дух.

— Вот эта индианка — Святой Дух?

Иисус кивнул, а Тони только покачал головой.

— Да-а. Не совсем таким я его себе представлял. Я думал, Святой Дух — это нечто призрачное, водянистое или что-нибудь вроде силового поля, а не старуха… — тут он понизил голос до еле слышного шепота, — которая живет в такой развалюхе.

Иисус расхохотался, а голос из другой комнаты произнес:

— Я могу предстать в виде чего-нибудь водянистого или призрачного, если тебе так больше нравится… А если ты думаешь, что мне не по нраву подобные развалюхи, то ты плохо меня знаешь.

Тони не ожидал, что будет общаться и болтать с этой парочкой так непринужденно. Не чувствовалось никакого скрытого напряжения, не было ни волчьих ям под ногами, ни замаскированных минных полей. Тони даже не видел в их разговоре никакой определенной цели. Беседа текла сама собой, естественно, искренне и до того доброжелательно, что Тони невольно ждал подвоха.

Прошло несколько минут. Иисус произнес очень тихо, почти шепотом:

— Тони, ты скоро отправишься в путешествие…

— Эта фраза похожа на Бабушкино напутствие, — рассмеялся Тони. — «Ты скоро отправишься в путешествие, внук мой…» Но ведь все это, — он обвел руками окружающее пространство, — можно тоже считать путешествием.

— Да, и правда похоже, — усмехнулся Иисус. — Главное, не забывай во время этого путешествия, что ты не один, как бы одиноко тебе ни было и что бы ты ни почувствовал.