К этому моменту Кэбби провел в палате уже минут пять. Тут царили тишина и полумрак, и, к радости мальчишки, было полно жужжащих и пищащих приборов, работавших каждый в своем ритме. Ему все это очень понравилось. К тому же здесь было прохладнее, чем в других помещениях. Через пару минут Кэбби с удивлением обнаружил, что он в палате не один: на кровати спал какой-то человек.

— Проснись! — велел ему Кэбби и подергал незнакомца за руку. Но тот не отреагировал. — Ш-ш-ш! — прошептал мальчик, воображая, будто в комнате присутствуют и другие люди.

Человек спал глубоким сном, а изо рта у него, как заметил Кэбби, торчали какие-то уродливые трубки. Паренек попытался вытащить одну из них, но та была хорошо укреплена, так что он бросил это занятие и перенес все внимание на аппараты, к которым трубки были подсоединены. Он восхищенно наблюдал за тем, как некоторые из лампочек меняли цвет, другие испускали зеленые волны, а третьи просто включались и выключались, включались и выключались.

— Кикмахасс! [20] — вырвалось у Кэбби его любимое словечко.

Тут была масса кнопок и выключателей, а уж с ними-то он умел обращаться. Он хотел было повернуть одну из больших ручек, но сначала, подчиняясь какому-то импульсу, наклонился к спящему и поцеловал его в лоб.

— Что за черт?! — воскликнул чей-то громкий голос.

Кэбби застыл, не успев дотянуться до ручки. Он посмотрел на лежащего человека, но тот по-прежнему спал и не двигался. Кто-то еще должен был находиться в помещении, однако Кэбби никого не видел. Он медленно поднес палец ко рту и прошептал как можно громче:

— Ш-ш-ш!

В этот момент открылась дверь.

— Кэбби!

Она нашла его. Игра закончилась, он был тут же захвачен в плен и широко улыбался маме, которая извинялась перед женщиной, помогавшей ей в поисках.

Тони скользил головой вперед в окутывавшую его черноту. Ему было тепло и уютно, и ничто не мешало наслаждаться тем, что его куда-то переносят, поднимают и помещают в конце концов в комнату с мигающими, жужжащими и гудящими лампочками.

Он посмотрел на свое тело и был неприятно поражен. Видок у него был еще тот.

— Что за черт?! — воскликнул Тони, стараясь вспомнить, как сюда попал. Он сидел вместе с Иисусом перед очагом в грязной Бабушкиной гостиной, а потом уснул. Что такое она сказала только что? Ах да, она сказала, что уже пора. А теперь он оказался здесь, в больничной палате, утыканный уродливыми трубками и привязанный к всевозможным суперсовременным устройствам.

В полумраке палаты Тони видел, как чей-то пухлый палец приблизился к тому месту, где должны были находиться его губы.

— Шшш! — прошептал кто-то громко.

Тони решил, что это, возможно, неплохой совет, особенно если учесть, что дверь отворилась и вошла женщина, у которой был очень усталый вид, но взгляд выражал облегчение. Она воскликнула не то «бэби», не то «крабы», что было совершенно неуместно, и тем не менее Тони почувствовал, как его подхватывает какая-то восхитительная волна, принесшая с собой целый каскад несвязных образов. Он посмотрел на пол, мебель и аппаратуру и кинулся бегом к этой странной женщине, в ее объятия. Инстинктивно он потянулся к ней, но почувствовал, как что-то держит его, и хотя свое тело он ощущал, к нему невозможно было прикоснуться, не за что было ухватиться. Но в общем-то, и нужды в этом не было. Какая-то сила удерживала Тони в вертикальном положении, не давая свободно двигаться, — как будто его засунули в гироскоп. Единственное, что казалось здесь сообразным, — это окно, перед которым Тони висел. Время от времени что-то на миг заслоняло его, и оно становилось темным. Коснувшись женщины, Тони прикосновения не ощутил, но почувствовал сладкий аромат ее духов, смешанный с запахом пота, выдававшим тревогу.

«Где, скажите на милость, я нахожусь?» — удивился он.

Тони отчаянно пытался привести в порядок мешанину возникающих перед ним образов, но ощущение было такое, будто его несет водоворот фантастического карнавала.

Женщина подошла к нему почти вплотную и, едва не коснувшись его лица, произнесла:

— Кэбби, не смей больше играть в прятки, не предупредив меня. Особенно когда мы навещаем Линдси. Слышишь?

Она была строгой, но доброй, и Тони кивнул ей вместе с Кэбби, кто бы тот ни был. Затем они все вместе прошли по больничному коридору, спустились на лифте и, выйдя на улицу, направились к автостоянке, где погрузились в старомодный «шевроле-кэприс».

«Не машина, а ведро с гайками», — подумал Тони и тут же почувствовал укол совести в связи со своим высокомерным суждением. От старых привычек не так-то легко избавиться.