— Я англичанин только по отцу, — объявил Гиббс. — С нашей родней — ну вы, наверно, знаете, фабриканты зубной пасты, это мои двоюродные братья, — мы не общаемся. Отец умер при моем рождении, только и успел сказать, что меня нужно назвать Фергюсоном — как его собственного отца, видите ли. Да, он именно так и назвал меня, а потом сразу умер, — повторил Гиббс с жестом, говорящим о покорности судьбе; видимо, в его глазах между этими двумя явлениями существовала явная и неумолимая связь. — А моя мать умерла только в прошлом году. Она была мексиканкой, хотя по мне и не видно, правда? Ну ровно ничего мексиканского. Потому что, знаете ли…

— Да-да, я понял, — сказал Жорж, — извините, что я вас прерываю. На самом деле она была французского происхождения, так?

— Именно так, — подтвердил его рыжеволосый собеседник.

— И поэтому вы не похожи на мексиканца.

— Именно так, — повторил Гиббс с явным облегчением.

— Французского происхождения, — продолжал Жорж, — например, из старинной французской семьи, обосновавшейся в Мексике… ну, скажем, лет сто пятьдесят назад, — поправьте меня, если я ошибаюсь.

— Все правильно, — сказал англичанин.

— И вы вдруг сообразили, что можете заполучить огромное состояние, выдав себя за наследника семьи, довольно близкой к вашей. Не исключено даже, что вы и есть настоящий наследник, только не знаете этого точно, и я тоже не знаю. В любом случае, у вас нет никаких доказательств, хотя никто не может доказать обратного. Тогда что же вам остается? А вот что. Можно взять да похимичить с архивами: что-то убрать из них, что-то подчистить, что-то подложить. А для этого необходимо получить к ним доступ — вы следите за моими рассуждениями?

— Очень хорошо, — одобрил Гиббс, — я вас внимательно слушаю.

— Вы начинаете искать того типа, что имеет доступ к этим документам, и вот он я — перед вами.

— И вот вы передо мной, — подтвердил Гиббс с восхищенной улыбкой.

— Я, конечно, фантазирую, — сказал Жорж, — так что остановите меня, если я увлекусь. Итак, значит, этому типу предлагают оказать маленькую услугу, а в награду сулят хорошую деньгу. Очень хорошую, верно?

— Верно. Вполне достойную сумму.

— Но я не могу ее принять.

— О, пусть вас не мучает совесть! — вскричал Гиббс со страдальческой миной. — Что плохого в моем предложении?! Мы ведь еще даже не затронули вопрос о деньгах.

— Дело не в этом, — сказал Жорж. — Дело в том, что никаких архивов не существует. Были бы архивы, уж я бы…

— Это невозможно! — заявил Гиббс.

Он пристально взглянул на Жоржа, и его черты, перекошенные как никогда, и веселенькие расцветки его одежды на перекошенной фигуре вдруг придали ему сходство с отсталым ребенком, с рисунком отсталого ребенка. Когда он поднял руку, подавая знак официанту принести еще кальвадоса, все его тело словно устремилось в беспорядочный полет следом за этой рукой.

— Давайте же подумаем, — сказал он.

Вскоре ночная тьма в окнах начала неприметно таять, растворяясь в утреннем мареве цвета грифельной доски и мела, как будто подсказывала им, чем и на чем записать события грядущего дня [27] .

— Вот как мы поступим, — сказал англичанин.

Это была женщина сорока шести лет, в шерстяном платье и узком коричневом пальто; она шла по правой стороне бульвара Маджента около одиннадцати часов утра. Проходя мимо витрин, женщина иногда останавливалась, и по непрерывному шевелению ее губ можно было подумать, что она читает про себя рекламные призывы или ценники, однако человек, подошедший вплотную, услышал бы, что она вполголоса повторяет сама себе рецепт приготовления спагетти «карбонара».

Ее звали Лилиан Бок, и они с мужем познакомились в Центральном массиве. Затем супруги покинули горы и переселились в столицу. Бок получил диплом юридического факультета и несколько лет работал стажером то в нотариальной конторе, то в агентстве недвижимости, то в юридической консультации, пока не нашел себе постоянное место при Бенедетти. За это время они с Лилиан сменили энное количество скверных квартир, но в конце концов подыскали приличное жилье в квартале Воксхолл, совсем рядом с площадью Республики. Лилиан уже почти пришла. Из-за капитальных дорожных работ на шоссе перед рынком Сен-Кантен образовалась пробка, и скопившиеся машины щедро обдавали ядовитыми газами тротуар и прохожих.

Войдя в дом № 20 квартала Воксхолл, Лилиан одолела шестьдесят ступенек, отделявших земную кору от трехкомнатной квартиры, которую она делила с Боком. Сам Бок в этот момент склонился над супружеским ложем, где лежал раскрытый чемодан, куда он уже запихал скомканное нижнее белье и одежду, а также туалетный несессер с обтрепанными уголками и новенькое карманное издание книжки, посвященной Бермудскому треугольнику.

— Я собираюсь варить спагетти, — объявила Лилиан. — Ты уезжаешь?