— Это дело я все-таки закончу, — решительно произнес он, словно обращаясь не к Шу-хуа, а к кому-то другому. Еще раз его взгляд скользнул по комнате и остановился на висевшей на стене фотографии умершей жены. Его охватил какой-то безотчетный страх. В это время лампа погасла.

С керосиновой лампой в руке подошла Шу-хуа и, поставив ее на письменный стол, увидела, что Цзюе-синь как будто застыл на месте.

— О чем ты задумался, Цзюе-синь? — встревоженно спросила она.

Словно очнувшись, он повернулся к ней. Полный молодой энергии взгляд сестры несколько успокоил и ободрил его. Казалось, его вернули из другого мира — из мира отчаяния, мира скорби, мира, который убивал его чувства. Но теперь его чувства воскресли.

— Так, ни о чем, — не желал он выдавать своих мыслей.

— По-твоему, можно что-нибудь сделать для Хой? — спросила Шу-хуа, не зная, что творится у него на душе.

Вместо прямого ответа Цзюе-синь сказал:

— Пойдем к матери, Шу-хуа. Услышим, что она скажет.

Он поговорил о Хой с госпожой Чжоу, но ни к чему определенному они не пришли, так как ничего не могли придумать, кроме того чтобы снова отправиться в семью Чжэн для переговоров. Результатом их разговора Шу-хуа была разочарована. Ей казалось, что они медленно действуют, но как повлиять на Го-гуана — она не знала.

Пятое число не принесло никаких перемен. Чжэн Го-гуан словно забыл об обещании, данном Цзюе-синю. Гроб с прахом Хой по-прежнему одиноко стоял в одной из келий монастыря «Ляньхуаянь». В одном из его углов пауки раскинули свою сеть, а на крышке уже на вершок лежала пыль. Табличка с именем умершей покосилась и упала. Одно из траурных полотнищ сорвало ветром.

Чжоу-гуй вернулся в дом Чжоу возмущенный и сообщил обо всем, что видел, старой госпоже Чжоу и госпоже Чэнь. Тогда они послали его в дом Гао, где он еще раз рассказал то же самое госпоже Чжоу и Цзюе-синю.

— Нужно еще раз вызвать Го-гуана для объяснения, — предложил Чжоу Бо-тао.

— Найти его и еще раз поговорить с ним, — поддержал Цзюе-синь.

Старая госпожа Чжоу тут же послала за Чжэн Го-гуаном, но тот отказался прийти. Тогда старая госпожа Чжоу заставила пойти туда Чжоу Бо-тао. Но ему удалось увидеть лишь отца Го-гуана, с которым он перебросился несколькими ничего не значащими словами. Вопрос так и остался нерешенным. Чжоу Бо-тао вернулся домой ни с чем.

Седьмого вечером к Чжэнам отправился Цзюе-синь. Увидеться с Го-гуаном не удалось и ему. Но, заметив в доме фонарики и украшения, он расспросил привратника и узнал от него, что вопрос о вторичной женитьбе Чжэн Го-гуана уже решен и в доме уже идут приготовления к помолвке.

Бесхитростный рассказ привратника, казалось, подлил масла в огонь, бушевавший в душе Цзюе-синя. Он сразу направился в дом Чжоу и там, ничего не скрывая, сообщил эту важную новость старой госпоже Чжоу и госпоже Чэнь.

— Скажи, что будем делать? — обратилась к Чжоу Бо-тао старуха, еле сдерживая гнев.

— Не волнуйтесь, мама. Собственно говоря, срок был очень небольшой. Мне кажется, Го-гуан не нашел хорошего участка и решил повременить. Ведь это касается прежде всего материального положения их семьи, поэтому нам неудобно вмешиваться. — Чжоу Бо-тао попытался улыбнуться, но эта улыбка не придала его темному лицу, ни капли привлекательности.

— У тебя всегда довод найдется. Ты за Го-гуана все продумал. Ты забыл, что ты — отец нашей Хой! — вышла из себя старая госпожа Чжоу.

— По-моему, бесполезно сердиться, мама. Лучше наберись еще немного терпения — ведь года не прошло после смерти Хой; срок не слишком долгий, — упрямо стоял на своем сын.

— Убирайся вон. Не желаю тебя слушать, — замахала на него руками старуха. Но он не собирался уходить.

— Не волнуйтесь, бабушка. Всегда можно что-нибудь придумать, — принялся уговаривать ее Цзюе-синь.

Старая госпожа Чжоу задыхалась. Чжоу Бо-тао как-то странно смотрел на мать, а взгляд госпожи Чэнь, обращенный на мужа, был полон ненависти. Госпожа Сюй и Юнь молчали, иногда сочувственно поглядывая на старую госпожу Чжоу, иногда сердито — на Чжоу Бо-тао.

Вдруг гнетущую тишину разорвал женский голос. Послышались злые ругательства:

— Ты кто такая, чтобы мне перечить? Это ты мне принесла такого чаю? Может быть, в доме Чжоу перевелся хороший чай? А ну-ка, марш за другим. Мне наплевать, что ты служанка старой госпожи, наплевать, что ты была служанкой у Шу-ин. Думаешь, меня можно не слушаться?

Слова эти сопровождались каким-то звоном — очевидно, чашку бросили на пол.

— Слышите, опять молодуха ругает Цуй-фэн. Спит до двенадцати часов и еще имеет совесть кричать на людей, — вздохнула старая госпожа Чжоу, указывая на окно.

— Да, — в один голос откликнулись госпожа Чэнь и госпожа Сюй. Затем госпожа Чэнь с горечью добавила: — Еще раз судьба посмеялась над, нами: Хой плохо кончила, а теперь Мэю досталась такая жена.

Чжоу Бо-тао молчал, делая вид, что ничего не слышит.