— Не стоит убиваться так, барышня. Вылечим вашего муженька. Вы сами за эти два дня так издергались, что о своем здоровье подумать надо, — подошла утешить молодую женщину Фэн-сао. Служанка эта перешла в дом Чжоу от родителей жены Мэя, когда та выходила замуж, и слезы молодой хозяйки, естественно, вызывали в ней чувство жалости. В это время вошла Цуй-фэн с корзиной и веником. Фэн-сао, продолжив мысль своей хозяйки, обратилась к Цзюе-синю:

— Во всем наша барышня ничего, барин, только вспыльчива немного. Наша старая госпожа умерла рано, и господин баловал барышню больше всех дочерей. Во всем ей угождал. Чуть она рассердится — и уж все в доме боятся. Вы же человек не посторонний, видно, сами все понимаете. Это, кто не понимает, тот за ее спиной любит язык почесать. А я всегда говорила барышне, что такой характер до добра не доведет. Но разве можно сразу его переделать?…

При этих словах служанки на лице молодой женщины появилось некоторое подобие улыбки, и она осторожным, тихим голосом перебила ее:

— Говори потише, Фэн-сао, а то мы опять разбудим Мэя.

Фэн-сао умолкла, бросив взгляд в сторону кровати. Цзюе-синь сочувственно сказал первое, что пришло в голову:

— Правильно говоришь. Верно. — И теперь даже Цуй-фэн, вначале лишь изредка настороженно и недовольно поглядывавшая на молодую, подарила ее взглядом, полным сочувствия и поддержки.

Мэй очнулся и хриплым голосом позвал жену.

— Я здесь, — заботливо ответила та, быстро склонившись к нему.

— Ты еще не спишь? — нежно спросил Мэй, сжимая ее руку, которую она положила на одеяло. — Ты устала сегодня. Я вас всех заставил беспокоиться.

— Еще рано. Цзюе-синь тоже здесь, — тихо ответила жена, улыбаясь ему. — Тебе все еще тяжело?

— Сейчас лучше, я вздремнул чуточку. Цзюе-синь еще не ушел? Сколько мы ему беспокойства доставили! — И он глазами поискал брата.

Молодая повернулась к Цзюе-синю:

— Он зовет тебя. — Цзюе-синь подошел и тихо позвал:

— Мэй!

— Спасибо, брат, мне сейчас намного легче. Спасибо, что ты еще здесь, — через силу, негромко выдавил из себя Мэй, чуть-чуть повернув голову и затуманенными глазами благодарно и с надеждой глядя на Цзюе-синя. — Иди домой, Цзюе-синь, ты устал. Выздоровею, как следует отблагодарю тебя. — Вдруг губы его дрогнули, он отвел взгляд от лица брата и устало произнес: — Только, пожалуй, я не выздоровею.

— Не думай об этом, Мэй. Ведь ты еще так молод… — хотел было ободрить его Цзюе-синь, подавив собственную боль, но появление в комнате старой госпожи Чжоу и госпожи Чэнь не дало ему закончить.

— Как? Неужели доктора еще нет? — встревожилась старая госпожа Чжоу и подошла к постели внука. Госпожа Чэнь последовала за ней. Распахнулись занавески, и в дверях показалась госпожа Сюй.

Видя, что Мэй лежит спокойно и вид у него лучше, они немного успокоились. Старая госпожа Чжоу сказала больному несколько ласковых, успокаивающих слов.

Неожиданно донесся громкий, радостный голос Чжоу-гуя, особенно звонко прозвучавший в ночной тишине: «Доктор Ван прибыл!» — Этот голос сразу внес успокоение и надежду в душу каждого, кто находился в комнате.

Когда Цзюе-синь вернулся домой, то нашел в своей комнате Юнь, которая дожидалась его; тут же беседовали Цинь, Шу-хуа и Цзюе-минь. При виде устало вошедшего Цзюе-синя Юнь вздрогнула и беспокойно спросила:

— Ну что, Цзюе синь? Надеюсь, ничего страшного?

Цзюе-синь сокрушенно покачал головой и уселся на вертящийся стул. Шу-хуа быстро подбежала к печурке, на которой грелся чайник, налила чашку чаю и поставила ее перед братом. Глотая чай, Цзюе-синь по очереди переводил взгляд с одного лица на другое, затем поставил чашку, вздохнул и только после этого заговорил, обращаясь главным образом к Юнь, но вместе с тем и к остальным трем. Без всяких комментариев он рассказал им о том, что видел в доме Чжоу. И только закончив рассказ, устало и чуть-чуть возмущенно прибавил:

— По-моему, Мэю не поправиться. Вопрос только одного-двух месяцев.

— Остается надеяться на лекарства Ван Юнь-бо, — промолвила сквозь слезы Юнь, желавшая удержать ускользающую надежду.

Но никто не верил в это. После некоторого колебания Цзюе-синь покачал головой.

— От лекарств Ван Юнь-бо особой пользы не будет. Он прописывает обычные лекарства против кровохарканья. Когда я его провожал, он потихоньку от других сказал мне, что надежда на выздоровление очень маленькая, но что ему ничего не оставалось, как прописать какое-нибудь лекарство. Еще сказал, что если бы пораньше вызвали его, то, может быть, и удалось бы что-нибудь сделать.