— Тетя, все на меня нападают. Хоть бы вы заступились! — кокетливо улыбаясь, обратилась Юнь к госпоже Чжоу. На щеках у нее обозначились ямочки.

— Юнь, у тебя такой несчастный вид. Не бойся. Играй и все. Не сможешь пить, я за тебя выпью, — рассмеялась госпожа Чжоу.

— Вот и прекрасно. Шу-хуа, Цинь! Слышите? Если мы не сможем, тетя за нас выпьет!

— Вот это да! Кто вам сказал? — смеясь, запротестовала госпожа Чжоу. — Ну и выдумщица ты, Юнь! Я сказала, что если барышни не смогут сами выпить, пусть попросят Цинь.

— Тетя, пожалейте меня. Я такая несчастная. Если я проиграю, за меня даже некому выпить, — сделав жалобное лицо, взмолилась Цинь.

— Ну, ну! А Цзюе-минь на что? — вставила Шу-хуа.

— Что ты все время пристаешь ко мне? Я же тебя не трогаю, — запротестовал Цзюе-минь, желая выручить Цинь.

— Но ведь это же правда. Если Цинь не сможет, ты должен за нее выпить, — с напускной серьезностью отвечала Шу-хуа, искоса взглянув на Цинь.

— Юнь, пусть смеются над нами, а мы сыграем, — сказал Цзюе-синь.

— Только на этот раз, если проиграешь, — признавайся, — наивно улыбнулась Юнь.

— Разумеется, проиграл, так нечего отпираться! — с живостью подхватил Цзюе-синь.

Все внимательно следили за их игрой. Цзюе-синь старался изо всех сил и выиграл дважды.

— Ну, как? — с удовлетворением произнес он.

От вина напудренное личико Юнь слегка раскраснелось. Цзюе-минь вдруг вскочил и звонким голосом сказал:

— Теперь, Юнь, моя очередь.

Юнь поспешно встала и, улыбаясь, покачала головой:

— С меня хватит, я больше не могу ни капли.

— Ерунда. Проиграешь — мама за тебя выпьет, — вмешалась Шу-хуа.

— Шу-хуа, что ты все на меня сваливаешь? А ты разве не поможешь мне? — сдерживая смех, отнекивалась госпожа Чжоу. — Мне кажется, Юнь, рюмка — другая тебе не повредит.

— Юнь, мне еще с тобой не приходилось играть. Вот сыграешь с Цзюе-минем, а потом я попробую, — оживилась госпожа Чжоу.

— Нет, тогда я, пожалуй, и со стула не встану, — улыбнулась Юнь, садясь на свое место. Она была немного возбуждена и не находила подходящего ответа.

— Юнь, что же ты меня не удостоишь своим вниманием? — подзадоривал девушку Цзюе-минь.

— Откуда ты это взял? Я в самом деле не могу больше пить вина. Уж ты меня извини, — умоляла Юнь, смущенно улыбаясь.

Цзюе-минь смягчился. Тут на помощь Юнь пришла Цинь:

— Цзюе-минь, человек просит пощады, а ты пристаешь. Оставь ее в покое.

— Цинь говорить мастерица, — похвалила госпожа Чжоу, — она способна совершать и добро и зло. То она заставляла Юнь играть, а теперь выручает ее.

— Тогда пусть выпьет штрафную, — вступила в разговор Шу-хуа. — Цзюе-минь, выпей-ка с Цинь.

— А почему я? Ты сама, что, не можешь?

— Ну что ж. Твое здоровье, Цинь! — живо поднялась с рюмкой в руке Шу-хуа, заставляя Цинь выпить.

Видя, что отказаться невозможно, Цинь отпила полрюмки. Шу-хуа тоже сделала несколько глотков. Она чуть не поперхнулась, так ее разбирал смех.

Опасаясь, что и другие последуют примеру Шу-хуа, Цинь сказала:

— Вина выпили уже достаточно. Так не годится. Ведь нам еще предстоит сыграть в синлин, или спеть, или рассказать что-нибудь.

— Я предлагаю сыграть в цзи-коулин [4] , — громко подхватила Шу-хуа.

— Можно и в цзи-коулин. Цзюе-синь опять, наверное, станет «женщиной-дьяволом в облике ангела».

— Это тоже интересно, — согласилась госпожа Чжоу и, усмехнувшись, добавила: — Все говорят, что я очень быстро разговариваю. Так что у меня, пожалуй, больше шансов на выигрыш, чем у всех.

Никто не возражал. Каждый выбрал себе имя и прозвище, и игра началась.

Голоса сливались в сплошной гул, смех звучал все громче. Штрафной чаши никому не удалось избежать. Но больше всего выпало на долю Мэя и Шу-чжэнь, самых застенчивых и молчаливых. Их бледные лица разрумянились, они робко наблюдали за весельем других. Им было завидно. Они не понимали, почему чувствуют себя не так, как все.

Выпито было изрядно. Все раскраснелись. Хуан-ма поставила на стол чашу сиропа из зерен лотоса. Все взоры устремились к лакомству. Игра прекратилась. Госпожа Чжоу, а за ней и остальные взяли фарфоровые ложки. Сироп утолил жажду. Все почувствовали облегчение. Только Шу-хуа не напилась, а Цзюе-синю почти ничего не досталось, поэтому они велели Ци-ся принести чаю.

— Цзюе-синь, ты сегодня порядочно выпил. Как ты себя чувствуешь? — Цинь заботливо взглянула на Цзюе-синя.

— Ничего, все в порядке, — ответил Цзюе-синь, голос у него был совсем трезвый.