На его худом лице с жиденькими хвостиками усов сияла добродушная улыбка. Передавая Цзюе-синю письмо, присланное одним из магазинов, он указал те места, на которые Цзюе-синю надлежало дать ответ. Цзюе-синь лишь буркнул что-то в ответ, занятый мыслями о другом. Затем управляющий ушел, и Цзюе-синь снова остался один. Сидя за письменным столом, он старался, не спеша, привести в порядок свои мысли и, сосредоточив все внимание на письме, подготовить ответ.

Но тут кто-то позвал его. Он прислушался. В это же мгновение дверная занавеска приподнялась, вошел старый У и вежливо доложил, что пришел третий дядя. Цзюе-синь быстро приподнялся со своего места.

В кабинет неторопливо вошел Кэ-мин и, едва успев переступить порог, тут же уселся в кресло. Цзюе-синь взглядом следил за ним. Вид у него сегодня был не плохой.

Приказав служителю приготовить чай, Цзюе-синь обратился к Кэ-мину:

— Разве вы сегодня никуда не отправились? Давно вы у меня не были. Наверное, за покупками собрались?

— Да вот жена просила меня купить ей кое-что. Я сейчас пойду, только сначала посижу у тебя немного. Ты очень занят? — добродушно осведомился Кэ-мин, принимая из рук старого У кальян и беря из вазочки бумажный фитилек, который старый У тут же зажег.

— Особенных дел нет. Недавно дядя Кэ-ань заходил, — улыбнулся Цзюе-синь.

При имени брата Кэ-мин немного изменился в лице и нахмурился:

— Я его только что встретил у дверей. Правда, он меня не видел. С ним был какой-то актёришка…

— Это — Чжан Би-сю, из кафе «Цюньсянь», — вмешался в разговор старый У, видевший Чжан Би-сю на сцене и знавший его в лицо. — Говорят, что господин Кэ-ань очень привязан к нему и всегда проводит время вместе с ним, — добавил он.

— А я слышал, что Кэ-ань и Кэ-дин даже приводили артистов домой. Уж не Чжан Би-сю ли? — нахмурился Кэ-мин.

— Его, — тихо ответил Цзюе-синь.

— Ну, эти гуляки прямо от рук отбились, — не выдержал Кэ-мин. Замолчав, он бросил трубку и погрузился в грустные размышления, не в состоянии сказать что-либо от душившего его гнева и раздражения. Цзюе-синь и старый У молчали, ожидая, что еще скажет Кэ-мин, так как верили, что он не кончил.

— А я-то думал, что у Кэ-аня есть какие-то понятия. Все-таки человек образованный, уездным чиновником был когда-то. Не думал, что и он так опустится. — Кэ-мин помолчал. — Отец возлагал на них надежды. Но, как говорится, горбатого могила исправит, — вздохнул он. — Видно, звезда нашей семьи уже закатилась. Ни ты, ни я тут ничего не сделаем. — Но тут же выражение растерянности на его лице сменилось выражением решимости, глаза снова загорелись, и он добавил: — Но пока я жив, я буду стоять на своем.

— Да, придется, — откликнулся тронутый его горячностью Цзюе-синь.

— Отец возложил все бремя на меня, и я должен поступать так, как хотел он, — с воодушевлением продолжал Кэ-мин. — Я не могу смотреть, как они проматывают состояние, не могу видеть, как они своими поступками позорят отца.

— Да, да, — согласился Цзюе-синь.

Кэ-мин замолчал. Опустив голову, он отсутствующим взглядом смотрел на трубку, зажатую в руке, и еще дымящийся фитиль. Затем он раскрыл коробку с табаком, набил трубку, раздул фитиль и закурил. Потягивая трубку, он размышлял. Старый У вышел и дожидался приказаний хозяина за дверью.

Видя, что дядя сидит неподвижно, увлекшись кальяном, Цзюе-синь тоже не стремился к разговору. Взгляд его снова упал на письмо.

— А зачем дядя приходил сюда с Чжан Би-сю? — вдруг поднял голову Кэ-мин.

— Они… — Цзюе-синь быстро отвел глаза от письма и умолк, затем продолжал: — Приходили сюда за материалом. Накупили на сто с лишним юаней.

— Да-а… — протянул Кэ-мин и, закашлявшись, поставил кувшин с кальяном на стол. Взяв чай, он отпил два-три глотка и раздраженно произнес, не выпуская из рук чашки: — Если так транжирить деньги, то за несколько лет все спустить можно. Ведь Кэ-ань потратил немало. Это состояние отец своим горбом наживал, а они не думают хоть чем-нибудь пополнить его. Ну, Кэ-ань, тот еще хоть уездным чиновником был с полгода, несколько десятков му земли приобрел. А Кэ-дин ничем никогда не занимался, только деньги тратить умеет. Землю свою распродал — всего третья часть осталась. Да и образцов каллиграфии разбазарил немало. Представляю, чем он кончит!

— А вы бы, дядя, поговорили с ними, — набравшись смелости, предложил Цзюе-синь, видя, что Кэ-мин озабочен так же, как и он сам.

— Я думал было хорошенько проучить их, — нахмурился Кэ-мин, — да как только заходит речь о деньгах, так договориться с ними трудно. Раз семья разделилась, доставшиеся им деньги принадлежат им, и если очень приставать к ним, то, пожалуй, они могут заявить, что я что-то замышляю. Жен их тоже убедить ни в чем нельзя. Я даже не знаю, как держаться с этими двумя глупцами. Вот послушай-ка, что я тебе расскажу, — промолвил он, поставив чашку на поднос. — Позавчера вечером Чэнь итай завела со мной разговор о том, что она хочет усыновить кого-нибудь из детей и хотела бы взять седьмого внука, Цзюе-жэня. Я еще не дал согласия, так как по печальному опыту с Цзюе-ином опасаюсь, что от этого пользы не будет. Я надеюсь воспитать Цзюе-жэня получше, поэтому согласия не дал. Кто бы мог подумать, что сегодня к жене заявится госпожа Ван и начнет убеждать ее не отдавать Цзюе-жэня: у него, дескать, и здоровье слабое, и народу-то у нас в доме мало, и все такое. Говорит, что если Чэнь итай хочет залучить внука, то пусть берет Цзюе-ши. Немного погодя пришла госпожа Шэнь и сказала, что у них дома сейчас тяжелое положение и что старухе Чэнь итай нужно отдать сына Кэ-дина от его наложницы Си-эр. — Хотя Кэ-мин рассказал еще не все, но почувствовал себя утомленным и на некоторое время замолчал. Однако спокойствие так и не вернулось к нему, лицо его выражало сильное возбуждение.

— Да как же это тетя Шэнь сказала такое? — изумился Цзюе-синь. Видя, что дядя воздерживается от объяснений, он спросил: — А что вы думаете, дядя?

— Я думаю, что им просто приглянулся домик Чэнь итай и ее акции на тысячу долларов, вот госпожа Шэнь и жалуется, что ей тяжело. Во всяком случае, из-за этих денег они и передраться могут. Только, по-моему, ребенок Си-эр еще слишком мал, вряд ли Чэнь итай захочет его взять. К тому же — это единственный сын у Кэ-дина, отдавать его, пожалуй, не следует.