– Нет, это совсем лишнее. Да и вообще – мне всегда казалось, что он нужен на кладбище исключительно для собравшихся там людей, но никак не для покойного.

– Может быть, так и есть. – Я помедлил и усмехнулся: – Ага. Вижу.

Обогнув высокое старое дерево, мягко захрустевшее сухими ветвями, я остановился и некоторое время смотрел на гранитный камень. Как красиво его обрамляла рама и мох. Несомненно, мое творение – весьма сомнительной художественной ценности в квартире – на кладбище казалось действительно чем-то выдающимся. Ди права – вот где надо это показывать покупателям. Жаль только, что это уже не имеет никакого значения. Не поеду же я назад с этой скульптурой? Да и есть проблемы гораздо более важные, а возможно, и неразрешимые.

– Ну, как тебе? – Ди беспокойно потеребила руками, а потом умилительно сложила их на груди.

– Это прекрасно. Ты выбрала самое лучшее место, – от всегда сердца ответил я.

– Спасибо. Неплохое надгробье для конца всего?

– Пожалуй. Хотя, знаешь, я лучше обошелся бы без этого, но чтобы ты оказалась снова жива. Однако это ведь невозможно?

– Наверное, нет. А котенок-то совсем издох. Ты только посмотри.

– Учитывая, сколько лет назад это произошло, ничего удивительного, – ответил я, с отвращением видя, как между спутанными волосами блестит слизь. – Значит, действительно пришло время все закончить.

– Тогда давай не будем тянуть с прощаниями. Берись за инструмент, – усмехнулась Ди, кивнув в сторону деревянного сарая. – И очень даже хорошо, что это не я тебя хороню. Тяжеловатая, наверное, работа для слабой и уставшей девушки.

– Так и есть. Ты не поможешь?

– Нет, нет. – Любимая замотала головой и вздохнула: – Я же мертва, ты не забыл?

– Нет. Но это не помешало тебе убить.

– Это совсем другое. Только не спрашивай о «папике» и остальном. Вряд ли у меня есть внятный ответ.

– И не собирался. Ну, так или иначе… – Я полез в карман и начал неторопливо перебирать ключи. – Что будет со мной?

– Не знаю, но обещаю, что скрещу под землей пальцы «на удачу», – отозвалась Ди и, опустившись на ближайшее надгробье, провела по нему пальцами. – Наверное, надо просто верить. Но ты знай, что как минимум один человек, пусть и мертвый, хочет, чтобы у тебя все обязательно получилось.

– Спасибо. Поверь, это для меня многое значит. – Я помялся и неуверенно спросил: – Ты простила меня?

– За смерть? Скорее, нет. Но это только лишь потому, что и не обижалась.

– Ты не хотела жить?

– Знаешь, как бывает. Если поставить этот вопрос перед живым, то, конечно, простить такое невозможно. А после случившегося, пожалуй, мне кажется, что так и должно было случиться независимо от тебя или котенка.

– Мне так намного легче, – медленно кивнул я. – А откуда он вообще взялся у нас дома?

– Я его купила по дороге.

– То есть?

– Знаешь, в переходах стоят бабки, к которым я обычно отношусь не очень хорошо. Тем более, один друг «папика» как раз делал неплохой, каким это удивительным ни покажется, бизнес на подобных «точках». Но там речь шла, конечно, о нищенствующих. – Ди сглотнула и помотала головой: – Да и мыслей у меня подобных вообще не было. И вдруг я увидела его – в обыкновенной мятой коробке. И, представляешь, не смогла пройти мимо. Он был таким умилительным и в то же время глубоко несчастным и одиноким. Кажется, он тоже обратил на меня внимание и смотрел во все глазенки. Ну, и что мне было делать?

– Согласен. Но какое-то странное совпадение. Ведь фактически этот твой порыв и привел ко всему, что мы имеем сейчас.

– Пытаешься оправдаться?

– Нет, просто рассуждаю, – ответил я и нахмурился. – Знаешь, он удивительно похож на того котенка, из моего детства.

– Может быть. Только не начинай говорить о перерождениях и прочей дребедени, на которой была помешана моя тетка. Я в свое время много чего такого наслушалась.

– Нет, я о совпадениях.

– Думаю, если хорошенько поискать и захотеть, их можно найти где угодно, – мудрым голосом сказала Ди. – И ты собираешься, наконец, раскапывать могилу?

– Да, конечно. Думаю, лучше с гробом.

– Нет, давай обойдемся без этих церемоний.

– Почему? Как думаешь, мне будет легче бросать комья земли на твое лицо или безликую деревянную крышку? – воскликнул я и сильно сжал кулаки.

– А ты обо мне подумал? Хорошенькое дело – ему, видите ли, будет неприятно.