Мне будет жалко, правда. Но… По-другому не получится, деда.

Я бы хотел поговорить с тобой, хотя бы разок. Спросить, шепнул ли ты тогда что-то Рукопяту. Рассказать… да про кучу разных вещей, все не перечислить. Главное: сказать тебе, что я тебя…

Вспыхнул яркий свет.

— Сашка! Ты что это?!. Ты!.. Ах ты Господи, отойди оттуда! Сейчас же! И убери нож!

— Мам, я…

— Отойди, я сказала!

На пороге спальни появился взъерошенный отец:

— Что тут?.. Сашка, сдурел, что ли?! А ты чего шумишь?..

— У него нож!

— Закрытый, посмотри сама.

— Да, мам, вот. — Сашка догадался, в чем именно на короткий, страшный миг заподозрила его мать. — Ма, ты правда подумала, что я могу?!. — Он едва не плакал от обиды и несправедливости.

— А зачем ты вообще сюда пришел?

Сашка вздохнул, успокаиваясь.

— Да глупо получилось… — Он пожал плечами, придумывая на ходу. — Вот… помнишь, я читал деду, чтобы… чтобы разговорить.

— И что? — раздраженно спросил отец.

— И ничего не получилось. Я решил, может, если показать ему какую-нибудь старую вещь — ту, которая была с ним много лет, которая связана с чем-то запоминающимся… А ножик ведь у него с полуострова еще; а потом дед им на премьере кусок вырезал. Ну, тот, которым в лицо деду Курдина заехал. Я, ма, — добавил Сашка, — поэтому вечером в комнате и убирал: искал ножик.

— До утра потерпеть не мог? — Отец устало провел ладонью по лицу, вздохнул. — Так, все, отбой. Ты в порядке?

Мама кивнула.

— Ну и хорошо. Давайте спать. Некоторым, конечно, в школу не надо — вот и дуреют, а некоторым, между прочим, подрываться до зари. И погасите уже этот чертов свет!..

Весна наконец-то ворвалась в город — не зная пощады, не признавая границ. В парке воздух звенел от птичьего чириканья. Все лавочки были заняты мамашами да пришвартованными рядом колясками.

— Лепота! — подпрыгнув, Лебедь сорвал листок каштана и теперь шел, помахивая им, словно опахалом. — Скажи, Турухтун, тебе все это не приснилось?

— Так поможешь или нет? — уточнил Сашка, сунув руки в карманы.

Лебедь помолчал, разглядывая черную путаницу проводов-душеловов — там, поверх крон.

— Вообще-то уже помогаю, — сказал он почти обиженно. — Но если хочешь знать мое мнение — это глупо.

Мнение свое за последние пару часов он уже озвучивал раз пятнадцать.

— И кстати, а на фига Курдину нож твоего деда? — Это была новая тема в Лебедевых стенаниях. — Курдин что, тайный поклонник его творчества?

— Не все равно? — Сашка с деланым безразличием пожал плечами. — Мне нужны были деньги, ему — ножик. Главное: Курдин не разболтает.

— Эй, Турухтун, что за гнусные намеки?! Я ж могу и обидеться!

— Никаких намеков. И вообще — на воре и шапка горит.

— А в глаз?

— Ха, это все, что ты можешь сказать?!.

О своем вопросе Лебедь уже забыл. Сашка привычно зубоскалил, думая о Курдине. Тот не спрашивал, зачем нужны деньги, просто согласился. Сказал: а вдруг?.. вдруг, если принести ножик его, Курдина, деду — вдруг тот… очнется?

И еще сказал, что в любом случае берет ножик на время. Как будут у Сашки деньги — вернет, а Курдин ему — ножик. Он ведь, Курдин, понимает…

Парк закончился, Лебедь с Сашкой свернули направо и по узкой улочке спустились на проспект.

— Ты только не стремайся, — напомнил Лебедь. — Мы же ничего не нарушаем… пока.

Над строгой витриной чернели готические литеры: «Ритуальные услуги». Сашка толкнул дверь и вошел — из распаренного тепла улицы в прохладный сумрак. Изнутри магазин напоминал прихожую какого-нибудь знатного лорда. Увитые резным плющом столбы разделяли пространство на две части. В дальней, у самой стены, тянулась стойка с «образцами». Справа — несколько кресел, слева — стеклянные витрины и едва приметная дверь.

С потолка лился приглушенный свет. Приятный женский голос напевал что-то молитвоподобное. Сашке понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить: это запись.

— Чем могу?.. — из двери явился сухощавый старик. Такие, подумал Сашка, обычно работают сторожами в садах. Таких кашей не корми — дай пальнуть по нарушителю.

Старик оглядел их с Лебедем и вежливо полюбопытствовал:

— Вы, молодые люди, ничего не перепутали? Компьютерный клуб находится дальше по улице.