— С кем? — не понял Сашка.

— С твоим дедом.

— Но он же… — Сашка покраснел. — Он не разговаривает. Ни с кем, вообще.

Незнакомец рассеянно кивнул. Продолжал мять в пальцах окурок, на асфальт сыпались крошки.

— Ничего. Так ты позволишь?

— Я опаздываю… — зачем-то сказал Сашка. — Родители будут беспокоиться.

Незнакомец отряхнул ладони и очень аккуратно взял над Сашкиной головой шар за цепочку.

— Я отвезу, — бросил он. — К самому дому.

Сашка крепче сжал пальцы.

— Я…

Он не успел договорить. Цепочка вдруг рванулась прочь из пальцев, Сашка попятился и только потом понял: незнакомец и сам удивлен.

Шар дернулся еще раз. И снова едва слышно начал напевать-бормотать ту самую мелодию.

— Пять минут, — тихо сказал Сашке незнакомец. — Только пять минут.

Сашка кивнул и разжал пальцы.

Человек в синем плаще взял шар в ладони, как берут на рынке арбуз, чтобы проверить, спелый ли он. Отошел на пару шагов и встал к Сашке боком. Его шрам сейчас, в свете фонаря, был похож на рану.

— Ты слышишь меня, атар’ин? Надеюсь, слышишь. Я представлял себе эту встречу последние двадцать семь лет, каждую ночь перед сном. Это помогло мне выжить. Несмотря на твое предательство, атар’ин, многие из наших уцелели… тогда. Ты ушел — мы остались. И я следил за тем, как ты жил, вести доходили до нас, даже там. Я был рад: ты получил по заслугам. Я надеялся приехать, чтобы сказать тебе об этом: каким ты был и каким стал. Я приехал. И теперь, глядя на тебя, говорю, — мне жаль. Ты уже наказан, и это… это слишком, даже для тебя, атар’ин. В конечном счете, может, ты и был прав. Видишь, к чему мы пришли… все повторяется, и все, что мы делали, ничего не изменило. Может, хоть то, что ты… — Он покачал головой, как будто прогонял усталость. — Ладно, не важно. Время рассудит. Мне пора, атар’ин, пора… Мы уже не свидимся ни здесь, ни там. Я просто хотел сказать тебе: ту пропэйлоч-ар.

Шар загудел громче, было видно, как дрожат от вибрации ладони незнакомца.

Тот оглянулся на Сашку, словно бы решал некий очень важный вопрос.

— Нет, — сказал он наконец шару. — Нет, я не могу. Это — не могу, прости.

— Эй! — крикнули вдруг от входа. — Эй, ты что это там?! А ну оставь хлопца в покое! И шар ему отдай, слышь!

Тетки-гардеробщицы надвигались, всклокоченные и разгневанные. Та, что слева, размахивала кошелкой.

— Вам лучше уйти, — сказал Сашка. — Домой я как-нибудь сам доберусь.

Человек в синем плаще медлил еще минуту. Потом отдал шар и ушел быстрым плавным шагом — словно тигр, которого вспугнули псы. Просто растаял во тьме.

Сашка прикидывал, как будет объясняться с тетками, а сам все смотрел на дедов шар, не мог оторвать глаз. Словно в первый раз увидел.

Потертости, едва заметные следы от маркера, разводы… Оболочка чуть сморщенная и дряблая, как старческая кожа.

Попытался вспомнить, когда в последний раз читал деду? А когда перевесили его в гостиную?..

Не смог.

— Сынок, с тобой все в порядке?

Тетки стояли плечом к плечу и тяжело дышали. У той, что справа, платок развязался и съехал набок.

— Спасибо, — сказал им Сашка. — Со мной — все.

Родители купили шикарный торт и не ложились спать, ждали Сашку, чтобы вместе отпраздновать триумф. Зажгли свечи, накрыли стол новой скатертью. Сами были нарядные и взволнованные.

— Горжусь! — Обняв за плечи, отец пристально поглядел на Сашку. — А ведь ты вырос. Посмотри, мать, он вырос, правда. Он у нас уже совсем взрослый.

С глухим хлопком была откупорена бутылка шампанского, и Сашке налили на два пальца, «сегодня можно, верно, мать?».

Он пригубил, чтобы не обижать их.

— …и вот что я думаю: не будем мы тянуть, возьмем-ка текст этого выступления да оформим как куррикулюм! А? Ты ведь там о нашем дедушке очень красиво и правильно сказал. — Отец решил, что Сашка удивлен, и пояснил: — Нам уже мама Дениса звонила, поздравляла. Я так понял, это не совсем то, что ты сначала писал, но… может, так даже лучше?

— Знаешь, пап, вообще-то это был экспромт. У меня… я вряд ли смогу повторить.

— Это не страшно, — сказала мама. — Возьмешь за основу свой проект. К тому же, я уверена, кто-нибудь писал все на видео. — Она ловко разрезала торт и на каждое из четырех блюдечек положила по кусочку. — Не тушуйся, я уверена, дед был бы тобой доволен.

Сашка вздрогнул. Он покосился на пустой стул, перед которым лежал нетронутый кусочек торта. Шар родители привязали на прежнее место, рядом с бабушкиным, а это… ну, просто так полагается. Обычай такой.